Свидание в позе лотоса

Днем Гущин дежурил в супермаркете на соседней улице.

– Ты куда? – испуганно спросила Катерина, хватая его за руку. – Я здесь одна не останусь!

– Уже половина восьмого, – разозлился он. – Сейчас администратор придет!

* * *

Ева Рязанцева была прекрасной хозяйкой. Она хлопотала на кухне, напевая, порхая от стола к плите, и все у нее получалось как бы само собой. Мясо покрылось румяной корочкой, оставаясь внутри мягким и сочным; пироги подошли и отлично испеклись; грибной соус благоухал на всю квартиру; грушевый компот остывал на подоконнике.

Расставшись с мужем, она захотела начать все сначала, полностью изменить свою жизнь. Из прошлого Ева оставила только любовь к домашнему хозяйству и свою профессию – преподавание испанского языка. Остальное она решила безжалостно истребить в себе, начиная с внешности. Первой жертвой «террора» стала ее роскошная пшеничная коса, которая раньше составляла едва ли не главную Евину гордость. В парикмахерской, куда Ева пришла обрезать косу, ее долго отговаривали, убеждали не губить редкую красоту и «сохранить индивидуальность».

Рязанцева была непреклонна.

– Мои прежние убеждения, вкусы, манеры и наклонности принесли мне много вреда, – заявила она. – Я хочу покончить с этим.

Выйдя из парикмахерской, она с облегчением вздохнула, как будто сбросила некое тяжкое бремя. Пышные, чуть вьющиеся волосы свободно рассыпались по плечам, сразу превратив Еву из печальной «прекрасной дамы» в легкомысленную, весьма привлекательную круглолицую особу.

Рязанцева посмотрела на свое отражение в витрине супермаркета и пришла в восторг. Прежняя Ева – мечтательная, романтическая и доверчивая, «идеальная жена» и обманутая любовница – перестала существовать. Ее сменила…

А вот с этим оказалось сложнее. Получалось, что отречься от прошлого намного проще, чем создать новый, принципиально иной образ.

Ева пришла домой, разделась и робко приблизилась к зеркалу. Оттуда на нее смотрела тридцатилетняя женщина, умудренная опытом, утомленная жизнью, разочарованная в любви, грешная, незнакомая… Модная прическа придавала ей некий неуловимый шарм двойственности – кокетливые локоны обрамляли растерянно-серьезное лицо.

Ева точно знала, какой она быть не желает. Но кем она собирается стать?

– Я буду ваять тебя заново, – сказала Ева своему отражению в зеркале. – Как Пигмалион ваял Галатею. Я создам тебя, как Леонардо да Винчи создал Мону Лизу, заставив весь мир разгадывать тайну ее улыбки.