Три смерти Коломбины

Судя по голосу, наш будущий клиент – весьма привлекательный мужчина.

Матвей сердито сопел в трубку:

– Надеюсь, этот мм-м… Глебов не связан с криминалом? Позвони Борисову.

– Уже позвонила.

Борисов давно работал у ее отца начальником службы безопасности, и она время от времени обращалась к нему за информацией.

– И что?

– Борисов навел справки по своим каналам: Глебов по профессии врач, а по призванию – коммерсант. Успешно занимается бизнесом. Поставки диагностической аппаратуры, медицинская техника, лекарства.

У него связи в Минздраве, где раньше работал его отец. Женат, детей нет. Характеризуется положительно.

– Наверное, Глебов хочет нанять сыщика… чтобы следить за женой, – не удержался от иронии Матвей. – Поскольку та не подарила супругу наследника, супруг ищет причину для развода.

– По разводам специализируется куча агентств. При чем тут я?

– Бутылкины просто подложили тебе свинью…

* * *

Феоктистов мерил шагами кабинет, обставленный в английском стиле.

Ничего лишнего, строгие формы – красное дерево, зеленое сукно, кожаные кресла. Англичане молодцы: не терпят показухи. Тому, кто хорошо знает свое дело, нет нужды пускать пыль в глаза.

Игорь Владимирович забыл, каким было его самое первое любовное свидание – вероятно, оно не оставило заметного следа в душе. Но первая встреча с Магдой Глебовой произвела в нем внутренний переворот. Это случилось в Братцевском парке, в одной из уединенных аллей. Стояла ранняя осень, тихий день, какие бывают в середине сентября.

Листва только-только начала опадать. В зеленых кронах деревьев пробивалось золото, терпко пахло соснами и поздними цветами. На дорожке валялись желуди.

И вдруг – словно жар-птица, чудом залетевшая в чужие края, – молодая прелестная женщина в невообразимо ярком одеянии: желтое, красное, лиловое, бахрома, бусы, перья – что-то фантастическое, в духе театральных костюмов Бакста.[8 - Леон Бакст – настоящая фамилия Розенберг (1866–1924). Российский художник, иллюстратор, мастер станковой живописи и театральной графики, автор ярких костюмов и декораций для дягилевских «Русских сезонов».

] Феоктистов оторопел, как если бы увидел посреди московского сквера тропическую птицу в радужном оперении. «Птица» повернула к нему лицо, на котором застыла растерянность. Это лицо поразило банкира. И он кинулся на выручку, хотя его никто ни о чем не просил.

– Что с вами? Вам… нехорошо?

– Каблук сломался.