Три смерти Коломбины

– У нас кран течет, Гриша!

– Вызови сантехника, – вздыхал он.

– Мы в отпуск второй год не ездили…

– Купи себе путевку и поезжай.

– Не боишься, что я заведу курортный роман? – не выдерживала жена. – Ты отмахиваешься от меня, как от назойливой мухи. А я, между прочим, человек.

– Вот именно… между прочим.

Надя начинала плакать. Григорий ненавидел женские слезы.

– Чего ты ревешь? Я не пью, не гоняю тебя, как другие мужья! Обеспечиваю. Мебель вон новую купили. Машину взяли в кредит.

– Я… ребеночка хочу, – всхлипывала она. – Мне уже скоро тридцать.

Таврин не мог иметь детей, но жена об этом не знала. Скажи он ей, в чем проблема, – начнется нытье, уговоры обратиться в клинику… дело, пожалуй, дойдет до развода. А он разводиться не собирался.

– Я предупреждал, что занят двадцать четыре часа в сутки. Если появится ребенок, все заботы о нем лягут на твои плечи. Мало тебе детей в школе? Возись с ними, сколько влезет! А дома – отдыхай.

Она работала в частной гимназии – преподавала математику юным вундеркиндам – и завидовала женщинам, у которых такие замечательные, талантливые дети.

Ей хотелось своего собственного мальчика или девочку, а Гриша почему-то был против.

Он преподнес жене утешительный презент – путевку в Египет. Пусть полюбуется на пирамиды, саркофаги, мумии и все такое. Ей понравится.

– В следующий раз поедешь в Тунис, – пообещал Таврин. – Потом в Чехию, в Венгрию…

У нее загорелись глаза, и она даже не спросила: «А ты?»

Женщина, с которой Григорий Иванович предавался «запретным утехам», была полной противоположностью Наде: амбициозной, честолюбивой, со сложным характером.

Она добавляла в его кровь адреналина – и он с трудом держал ее в узде.

– Почему ты не бросаешь жену? Ты все еще любишь ее? А как же я? Ты должен принадлежать только мне.

Она ревниво прислушивалась к каждому слову, сказанному им Наде по телефону, ловила каждый жест и придиралась к каждой мелочи.

– Я люблю одну тебя, – уверял ее Таврин.

 – Ты же видишь, я весь твой.

Неумеренный сексуальный аппетит пассии начал утомлять его. Женский темперамент – опасная штука: в отличие от мужского, он с годами не теряет, а набирает силу.

«А не порвать ли мне с ней? – подумывал Григорий. – Мои расчеты не оправдались. Наде и не снилось выделывать в постели то, что позволяет себе эта бесстыдная и раскованная женщина, но я уже сыт по горло бурными приступами экстаза.