Третий после смерти

Мало-помалу она задремала…

Посреди ночи она вдруг открыла глаза, ей захотелось пить. В чайнике оставалось немного воды, но надо было идти в кухню. Стараясь не разбудить Славку, Ева выскользнула из-под пледа, зажгла свечу и… Наверху, на втором этаже, раздался шорох, будто кто-то волочил по полу подол длинного платья. Скрипнули ступеньки лестницы… Ни жива, ни мертва, Ева потушила огонек свечи, вышла в холл и замерла. По лестнице спускалась женщина в старинном наряде, ее длинные волосы развевались, руки были вытянуты вперед, а на груди зияла открытая рана… кровь струйкой стекала по подолу, ее черные капли оставляли на лестнице кровавый след…

«Я же не кошка и не могу видеть в темноте», – подумала Ева.

Она хотела закричать, но горло свела судорога, а ноги приросли к полу.

– Ева! Ева! – Кто-то тряс ее за плечо. – Что с тобой? Проснись…

Жуткое видение сменилось лицом Славки, склоненным над ней. Ева вытаращила на него глаза, не в силах вымолвить ни слова.

– Ты громко стонала во сне, – сказал он.

 – Ночной кошмар? Выпей воды.

Она отодвинула его руку со стаканом, прошептала онемевшими губами:

– Я видела ее… жену Синей Бороды. Там, на лестнице…

– Кого? Где?

Ева медленно приходила в себя. Она лежала на диване, Славка сидел рядом, держал ее за руку; камин слабо горел, на каминной полке стоял подсвечник с зажженной свечой. Ей что, все приснилось? Господи…

– Мне приснилось… я видела мертвую женщину, она шла по лестнице, а за ней тянулся кровавый след… Что это? – Ева приподнялась, впилась пальцами в Славкину ладонь.

 – Слышишь? Тс-с-ссс…

Он хотел что-то ответить, но Ева прижала к его губам влажные от страха пальцы.

– Тихо…

В наступившей тишине отчетливо раздался какой-то скрежет, приглушенный шум и шаги. Сыщик вскочил, задул свечу.

– Сиди здесь и не двигайся, – прошептал он, набрасывая на Еву плед. – Даже не дыши!

Он бесшумно скользнул к двери, выглянул в холл. Кромешная тьма стояла в доме, но в ее непроглядном мраке явственно ощущалось чье-то присутствие.

Смирнов прикрыл за собой дверь «каминного зала», где осталась Ева, двинулся вперед и прижался к стене холла. Холод пробрал его до костей. Однако ветер на улице, кажется, начал стихать – во всяком случае он уже не ударял порывами в стекла окон. В наступившей тишине послышались крадущиеся шаги.

Сыщик не ожидал встретить окровавленную тень мертвой женщины. В отличие от Евы, он сразу понял, что кто-то проник в дом и этот кто-то – отнюдь не бесплотен.