Танец семи вуалей

Каждый поворот ее головы, каждые поза и жест были выверены с графической точностью. В них сквозили чувственная нега Востока, затаенная порочность и роковая неудержимость, влекущая к гибели…

Танцовщица сбрасывала с себя покров за покровом. Все ее разноцветные накидки оставались лежать на полу, словно крылья тропических бабочек. Когда последнее покрывало соскользнуло вниз под томительно-протяжный вздох струнных… на женщине сверкали только длинные нити кроваво-красных бус…

Она медленно повернулась спиной и замерла.

В изгибе ее шеи, в повороте головы, в каждой линии ее совершенного тела угадывалась сладостная истома неутоленного желания…

Глория не сразу заметила, что бархатная ночь и золотая луна – всего лишь умело подсвеченные электрическими лампами декорации.

– Это она… Айгюль… – шепотом сообщила Сима. – Я узнала ее со второго раза. Лицо сильно накрашено. Белое, как сметана. Глаза угольные, а губы – словно в крови.

– Почему вы шепчете?

– Не знаю… Она вызывает у меня страх. А у вас?

Глория пожала плечами.

Танец произвел на нее тягостное впечатление. Он дышал смертью…

– Как вы думаете, зачем она принесла доктору этот диск? – уже громче спросила девушка. – Решила соблазнить его? Приехала из какого-нибудь Глуходонска в поисках мужа-москвича?

Глория была уверена в одном – танец очевидно и неоспоримо имеет подтекст. Но какой?

– Вы что-нибудь понимаете? – вздохнула Сима.

– Мне нужно время. Могу я скопировать этот диск?

Посетительница замялась.

– Наверное, это неправильно… Я нарушаю врачебную тайну.

– Положим, тайну вы уже нарушили.

– Оленин меня уволит, если узнает.

– Не узнает!

Глория предоставила девушке решать, верить ее словам или нет. Та колебалась, не хотела рисковать. Однако не зря же она тащилась в такую даль? Какой-то результат должен быть.

– Ладно… но только…

– Дайте мне пару дней, и я постараюсь разгадать смысл этого танца.

– Хорошо, – кивнула Сима, чувствуя себя предательницей. Не по отношению к Айгюль, а по отношению к доктору, которого она боготворила.

Глория защелкала по клавиатуре, перебрасывая содержание диска на винчестер.

– Готово…

– Видите, как все сложно, – пожаловалась девушка. – У Оленина столько поклонниц. Куда мне с ними тягаться? Танцевать я не умею, и внешность у меня… обыкновенная. Такими, как я, Москва кишмя кишит.

– Вы себя недооцениваете, Сима. Нельзя сдаваться еще до поединка.

– Карташин меня донимает. Замуж зовет… золотые горы сулит.