Танец семи вуалей

Я им денег давал… а они одно твердят: нет улик, нет доказательств. Нельзя, мол, уважаемого человека огульно обвинять! Это он – уважаемый человек? А мы с Маришей кто? Быдло?

Владимир Мохов, которого друзья и знакомые прозвали Мохой, взревел и стукнул кулаком по столу.

– Тише ты, успокойся, – сказал Карташин. – Посуду бить не надо. Маришу твою не вернуть… А ты уверен, что это он ее?

– Он! Больше некому… Та девчонка, что до Мариши у него работала… тоже… пропала без вести…

– Пропала – еще не значит, что убита.

– Думаешь, ее искали? Потыкались, помыкались и списали в архив. Нет тела – нет дела.

– Знаешь, сколько людей каждый год пропадает только по Москве? Мой одноклассник в спецотделе служит, такие страсти рассказывает…

– Я себе верю! – Моха постучал кулаком в грудь. – Я чую, что он это! Кто с психами общается, сам в психа превращается… слыхал поговорку?

Он плеснул в бокал изрядную порцию коньяка и выпил двумя глотками.

– Надо же, блин… чтобы Серафима к нему попала! – с сердцем вымолвил Карташин.

– Забирай ее оттуда, иначе…

Приятель запрокинул голову и провел краем ладони по горлу.

– Как забрать? Она меня, блин, слушать не хочет.

– Видел, какие бабы к этому врачишке шастают? – закатил глаза Моха. – Как пчелы на мед слетаются. И че они в нем находят? Мужик и мужик… Морда наглая, весь из себя… А мы че, хуже?

Мохов стремительно пьянел. Коньяк, которого он напился на голодный желудок, давал о себе знать.

– Мочить его надо… по-другому никак…

– Хватит тебе, – уговаривал приятеля Олег. – Заладил, мочить да мочить… Тут по-умному надо!

Моха его не слушал. Он совсем осоловел и клевал носом, забыв и о Марише, и о своих угрозах. Карташин подозвал официанта.

– Развезло? – спросил тот, убирая со стола. – Охрану позвать?

– Я сам его отвезу. Поможешь до машины дотащить?

– Сей момент…

Через пару минут официант вернулся, они вдвоем с боссом подхватили пьяного под руки и вывели во двор, на парковку.

– Давай его сюда… на заднее сиденье… – скомандовал Олег. – Все, спасибо… Свободен.

В свете круглых фонарей было видно, как паренек, съежившись от холода, бежит назад, к черному ходу.

К ночи похолодало. Дул ветер, косо летел мелкий ледяной дождь. Бродячая собака свернулась клубочком на люке, от которого шел пар. Олег чертыхнулся и завел двигатель, оглядываясь на спящего Моху.