Натюрморт с серебряной вазой

Кто этот Ян? Чем он занимается? Почему они прячут мальчишку?

– Скорее всего, ребенок сам стесняется своего физического уродства и отсиживается дома. Что касается Яна…

Она запнулась и замолчала, допивая молоко. Прошла минута, вторая.

– Ты нарочно меня злишь? – не выдержал Лавров.

– На этом сходство нашей истории с лермонтовской «Таманью» заканчивается, – задумчиво вымолвила Глория. – И начинается совсем другой сюжет.

– Какой сюжет? На что ты намекаешь?

– На мертвое тело…

* * *

Москва

Виктор целыми днями сидел в зале и поджидал покупателя.

Заглянет сегодня кто-нибудь в «Раритет», или время так и пройдет в тишине и скуке?

Раметов закрывался в подсобке и не подавал признаков жизни. Он умел быть бесшумным. Виктор подозревал, что хозяин магазина может становиться невидимым, если пожелает. Глупые мысли одолевали его по поводу Раметова. Такие глупые, что никому не признаешься…

Сначала Виктор пытался подслушать, чем занимается хозяин в подсобке. Он на цыпочках подкрадывался к двери в «святая святых» и, затаив дыхание, прикладывал ухо к щели.

Из подсобки не доносилось ни звука. Казалось, распахни сейчас Виктор дверь, Раметова за ней не окажется. Руки сами тянулись к медной ручке в виде головы горгоны Медузы. Но каждый раз любопытный охранник ее отдергивал, дабы не поддаться искушению.

Разумеется, антикварный магазин – не Иерусалимский храм, и смешно полагать, что в подсобке хранится нечто наподобие «Заповедей» Моисея. Однако именно оттуда Раметов выносил коробки с таинственным содержимым.

А солидные респектабельные клиенты, не глядя и не торгуясь, выкладывали свои денежки.

«Что это могло бы быть?» – ломал голову Виктор.

Однажды он осмелился прикоснуться к ручке и едва не вскрикнул от боли. Проклятая Горгона укусила его?

– Чушь! – пробормотал охранник, потряхивая пальцами.

Его воображение так разыгралось, что он наяву чувствовал придуманную боль. Рядом с Раметовым любой сбрендит.

Вдруг дверь в подсобку открылась столь стремительно и неожиданно, что Виктор не успел ни отпрянуть, ни прикинуться равнодушным.

На пороге, закрывая собой проем в «святая святых», стоял Раметов. Не вынимая рук из карманов, он грозно уставился на ослушника.

– Я тебя предупреждал, – прохрипел хозяин магазина, и его рот дернулся.

От обуявшего его страха охранник попятился и не смог поднять глаз, чтобы хоть мельком заметить, что прячет в подсобке Раметов.