Натюрморт с серебряной вазой

Свалилась как снег на голову. Хорошо, что у меня комната свободная есть, гостевая. На такой случай. Я Талю и приняла. Сироту обидеть – не по-божески. Я ее только увидела – сразу признала. Она мало изменилась.

Галина Васильевна то и дело промокала щеки платком. Она напилась сердечных таблеток, но от успокоительного отказалась: «Я от них сонной мухой делаюсь, а у меня хлопот полон рот. К сестре сбегать надо, к похоронам готовиться. Я ей пока звонить не стану. Пусть поспит до утра. А уж на рассвете сообщу о смерти сына…»

Они втроем сидели в беседке, увитой виноградом.

С моря дул ветер. Светало. На улице по-деревенски кукарекали петухи.

Лаврову эти долгие расспросы про подругу Риты казались пустой тратой времени. Он устал и хотел спать. Какая разница, кто такая эта Таля? Ведь к смерти Яна она отношения не имеет. Девушка уехала, Ян вернулся домой. К чему эти выяснения?

– Скажите, а Ян раньше был знаком с Талей?

– Нет. Когда они с Риткой приезжали, его здесь не было. Он тогда на грузовое судно устроился, механиком, деньги зарабатывал.

Катер хотел купить. Чтобы собственное суденышко иметь.

– Купил?

– А как же! Он если что задумал – в лепешку расшибется, но сделает…

Галина Васильевна вспомнила о нелепой гибели племянника, и слезы градом покатились из ее глаз.

– Чем Ян занимался?

– Когда вернулся из плавания, решил на себя работать, – выдавила она, прижимая к лицу платок. – Вот… наработался…

– Коттедж, который вы сдаете, он вам помог построить?

– Он, – кивнула хозяйка.

 – Мальца слепого поднимать надо, учить на дому специальной грамоте, профессию дать. Как он жить-то будет? На какие шиши? Сестра моя – мать Яна – долго не протянет. У нее тяжелая болезнь, едва себя обиходит. Поэтому за мальчиком присматриваю я. Ой, что же теперь буде-е-ет? – запричитала она. – Что буде-е-ет? За что нам такое горе-е-е-е?

– У вашего племянника свой бизнес? – осведомился Лавров.

– Был…

– Какой?

– Точно не знаю. Ян перевозил какие-то грузы, какой-то товар.

Он мне не отчитывался. Господи! Что же я теперь Гарику скажу-у-у?

– Этим вечером Яну кто-нибудь звонил? – спросила Глория.

– Ему часто звонили. Я не обращала внимания…

– Не помните, во сколько он лег?

– Я уснула раньше всех. Легла и будто провалилась. Ничего не слышала, ни как Гарик в окно выскочил, ни как Ян за ним побежал… ничего.

– Мы можем поговорить с мальчиком?

– Он будет спать еще несколько часов, – объяснила Глория. – Ему сделали укол.