Служанка для проклятых

Орвилл просто надрывался, паниковал, но видя, что его спектакль одного черепа не привлекает внимания, в итоге сдался.

? Ладно, красавица, ? вздохнул он, ? я вернусь. А тебе ещё понадобится моя помощь!

Это он мне ещё и угрожает что ли?

Вчера, когда он загадочно рассказал о своей проблеме, я была слишком уставшей, чтобы ей полностью проникнуться, но сегодня, на свежую голову, эта просьба отыскать его бренные останки казалась мне очень подозрительной. Орвилл же так и не успел объяснить, зачем ему всё это.

И если бы я тут же повелась, согласившись помочь, какие последствия бы это имело лично для меня? Нет, в чужом мире надо быть в два раза бдительнее и осторожнее – моя внезапная наивность итак ничем хорошим не обернулась…

Повинуясь странному желанию, я нащупала в кармане часы и вытащила их на свет, вглядываясь в красивые переливы камней. Блеск драгоценностей завораживал, но вовсе не потому что их хотелось тут же отколупать и, сдав в местный ломбард, разбогатеть – скорее уж в них и правда присутствовала магия, вызывающая необъяснимое желание узнать, что же спрятано внутри самого механизма.

Никогда такого прежде не испытывала.

Из непонятного оцепенения вырвал короткий «дзень», и я поняла, что мне кто-то написал. Испытав некое опасение, что это хозяин, я очень удивилась, обнаружив другого отправителя.

«Это Шардаэль. Если что, обращайся в любое время».

Так-так… Похоже, кое-кто решил перестать играть в молчанку? А на руку ли мне это? Ведь если с Орвиллом мне болтать категорически нельзя, кто сказал, что я могу спокойно общаться с эльфом?

Чуть позже я поняла, насколько были правдивы мои опасения на этот счёт, а пока я ещё спокойно жила, не ведая о надвигающихся проблемах в железной маске.

«Спасибо. Можно звать тебя Шард?» ? спросила, не особо надеясь на положительный ответ, но он пришёл, хоть и несколько запоздал.

«Если тебе так удобнее, Риа».

Жаль, в этой иномирной системе сообщений не было предусмотрено смайликов – я бы оторвалась. Ну не привыкла я общаться безо всяких эмоций, а так кажется, будто с бездушной машиной болтаешь.

Если бы не это досадное упущение, наверное, я бы могла почувствовать себя, как дома…

Как бы там ни было, но до обеда я не вылезала с чердака, и когда пришло время уйти на перекус, я почти с болью покидала вновь вычищенное до блеска помещение. Не знаю, смогу ли договориться с этим большим обидчивым товарищем, но надежда – единственное, что нам остаётся, когда всё плохо.