Служанка для проклятых

? Я всё ещё сплю? ? очередной ощутимый тык, и я не выдерживаю:

? Ард иль Риар, возьмите себя в руки!

? А, может, лучше тебя? ? сам себя не слыша, произнёс синеволосый, продолжая оставлять на мне синяки. Спасибо, что только пальцами, ей богу…

? Мар, заканчивай… ? разозлился в итоге хозяин, который, похоже, до сих пор не знал, как себя вести.

? Но, Олли!

Остальные всё так же потрясённо молчали, не вмешиваясь, хотя я точно видела, как сильно леди Агнесс хотела высказаться.

? Давайте просто разойдёмся по комнатам, ? в итоге устало произнёс мужчина после некоторой заминки.

? Завтра со всем разберёмся.

Такой подход к проблеме мне определённо нравился, ведь «завтра» это универсальное решение всего. Завтра можно сесть на диету, сделать оставшуюся работу, завтра можно начать жизнь с чистого листа.

Знала бы я, насколько возненавижу моё новое завтра и следующие за ним…

Оливер

Я уже давно забыл, каково это – вообще хоть что-то чувствовать, кроме глухой тоски, разъедающей душу день за днём, но эта поначалу спокойная ночь заставила меня вновь вспомнить, что я вроде бы ещё жив…

Стоило лишь утратить бдительность и задремать за работой – что в последнее время случалось часто, – и дом вышел из-под контроля.

Ничто так не способствует пробуждению, как шшарртов холод вокруг, но я даже представить не мог, что меня ожидало впереди, ведь катание на льду по ночным коридорам в мои планы точно не входило. Как и последующее столкновение с новой служанкой.

Понимая, что неизбежно врежусь в неё, я ничего не мог поделать, чтобы хоть как-то притормозить, кроме как осыпая мысленными проклятиями дом за его очередную диверсию, с которыми даже Орвилл не в силах совладать… Однако происшествие внезапно перестало быть фатальным, и когда я обнаружил Марианну живой, лежащей на мне, с тревожно колотящимся сердцем, я впервые не знал, как реагировать.

Её тонкий и манящий цветочно-фруктовый аромат вновь ударил в ноздри, пока я удерживал девчонку за поясницу, и ладони жгло от простого прикосновения к тонкой ткани ночного одеяния.

Это чувство было почти забытым, таким удивительным и невероятным, что на мгновение я забыл, где вообще нахожусь… Но самым удивительным было ощущение постепенно успокаивающегося проклятья. Оно, словно приняв девушку, как нечто знакомое и близкое, перестало к ней тянуться, угомонилось, позволив мне, наконец, свободно дышать.