Венера и Демон

– Но, может быть, он ждал меня и закрыл собак, чтобы не выходить на улицу…

– Может быть, – сказал Виктор. Ему захотелось выпить.

– Но полиции я об этом не сказала! – заявила супруга. – Пусть сами думают! Почему я должна им помогать? Они ехали целую вечность! Какого страху мы натерпелись, там, в темноте, одни… рядом с домом, в котором лежал мертвец…

«Она такая впечатлительная!» – подумал Виктор, а вслух произнес:

– Ты так и не сказала, кто был тот человек, которого убили.

– Разве? А… сейчас… – Аглая задумалась. – Принеси мою сумочку.

Виктор подал ей сумку, сам себе удивляясь. Ему было так приятно что-то принести ей, подать, услужить… Он смотрел, как она роется в сумочке, и таял от нежности. Черт! Что она с ним делает! Аглая была не причесана, не накрашена, с красными, опухшими глазами и лицом, в старой махровой футболке – но все равно она оставалась необыкновенно красивой, загадочной в этой своей открытости страха и горя, растерянности, интимности слез, которую Виктор мог ясно видеть, потому что находился с ней рядом.

– Чему ты улыбаешься? – спросила Аглая, мельком глянув на мужа. – Тебе что, весело?

– Нет! – поспешно возразил Виктор, поддавшись привычному опасению огорчить супругу. – То есть да! Я рад!

– Что же, позволь спросить, вызывает у тебя такую радость?

– То, что я тебя вижу! Что ты рядом со мной… Что я могу обнять тебя, утешить, подать тебе сумочку…

– О Виктор! – Глаза Аглаи Петровны внезапно снова наполнились слезами.

– Ну… – Дунаев пожал плечами. А действительно, почему?

– Вот! Нашла! – Аглая победоносно посмотрела на мужа, выудив наконец из необъятных недр сумочки блокнот и раскрывая его на нужной странице. – Это… Матвеев Денис Аркадьевич, знаменитый кинолог, владелец дорогого частного собачьего клуба.

– Владелец собачьего клуба? – удивился Виктор. – Чем он тебя заинтересовал?

– Он не только кинолог, – как-то вяло, нехотя возразила Аглая. – Хотя сама собачья тема сейчас очень популярна среди состоятельных людей! Многих интересуют собаки. Особенно такие, каких разводил и обучал Матвеев. Но дело не в этом. Он… был тонкий психолог, знаток человеческих пороков и… страстей, наверное.