В храме Солнца деревья золотые

– Вот это да! Что ж ты раньше молчал?

– Во-первых, ты не спрашивала. Во-вторых, ничего выдающегося в этом нет. Кому нужно считать в уме, когда повсюду компьютеры и калькуляторы?

– Не скажи, – возразила Закревская. – Хорошая память в наше время редкость. Знаешь, сколько пациентов обращаются ко мне именно с целью улучшить память?

– У меня с детства память отличная.

– Повезло тебе, Калитин. А почему ты не пошел в математики? Был бы сейчас профессором.

– Я бы рехнулся от скуки, – признался Марат. – Формулы, уравнения и корни – это не для меня.

Я не могу долго сидеть на одном месте, а тем более корпеть над бумагами. В олимпиадах я принимал участие только по требованию учительницы. А так… меня за уроки не загнать было. Все делал на ходу и как попало, но учился хорошо. Отличником не был, признаюсь, но четверок в аттестате имею буквально пару штук – по пению и литературе.

– Честно говоря, я считала тебя хулиганом и двоечником.

Марат смешно скривился.

– Вот это да! – возмутился он.

 – Хорошее же я произвожу впечатление на людей.

– Ну, извини… что есть, то есть.

– Кстати, а почему ты интересуешься Ревиным? Он что, твой пациент?

Ангелина Львовна была связана врачебной тайной, поэтому не могла сказать правду. И серьезного повода для этого не видела. Пока.

– Нет, – ответила она. – Даниил Петрович – муж моей школьной подруги. У них возникли проблемы.

– Семейные?

– В общем, да…

Глава 4

– Эй, Мельникова, помогай, чего рот раскрыла?

Зычный голос принадлежал Глафире – старшей по костюмам и прочему киношному инвентарю.

Когда Лариса, на школьный манер, назвала ее завхозом, Глафира страшно обиделась.

– Ты кто? – возмутилась она. – Новенькая, что ли?

– Ага.

– Сразу видно! Я, милая, никакой не завхоз. Я – администратор.

– Извините, – растерялась Мельникова.

– Ладно, – смягчилась администраторша. – Будешь при мне. На подхвате.

Вещей и вещиц, которыми ведала Глафира, было столько, что новая сотрудница запуталась в них.

Многие предметы и технику Лариса вообще видела впервые. Они с Глафирой занимались тем, что упаковывали разнокалиберную утварь в большие деревянные ящики, помеченные жирным черным клеймом – «Дебют».

Работа была не тяжелая, только очень суматошная. Все бегали, кричали, ругались, искали то одно, то другое, беспрерывно что-то выясняли и уточняли. К концу дня Мельниковой казалось, что она немного оглохла, а перед ее глазами мелькали разноцветные круги.