Все совпадения неслучайны

А раз так…

Неизвестно, куда завели бы Горского эти мысли, если бы он снова не провалился в темноту. Образ прекрасной Богини померк. Наступила глухая безнадежная тишина, нарушаемая тоскливым капаньем воды да возней голодных крыс…

На этот раз Сергей не полностью отключился. Его сознание работало, настойчиво продираясь сквозь туман забытья к собственной сути. Оказывается, он действительно умеет нечто необычное! Если только это не бред больного воображения. Не галлюцинации, вызванные болью, голодом и жаждой. Вопреки сомнениям он подумал, что матрица структуры золота и драгоценных кристаллов навечно запечатлена в его памяти.

Все алхимические ухищрения, многочисленные ингредиенты, якобы необходимые для свершения сего таинства, колбы, реторты, медные чаны, тигли, старинные пергаменты, колдовские заклинания и прочее – только ритуал, мишура и пустая болтовня, производимая для отвода глаз.

Горский вдруг понял, что не только в полной мере владеет знанием, недоступным для других, но может и применять это знание.

Как, где и когда он научился? Почему потом все забыл?..

В подземелье чуть посветлело, и Сергей увидел, что к нему приближаются три странные фигуры. Он уже ничему не удивлялся, не гадал, спит или бодрствует, жив или мертв, бредит или нет… и просто наблюдал за происходящим. Одна фигура была хрупкая и слабая на вид, вторая – большая, сильная и грубая. Обе держали за руки третью, совершенно непохожую на них. Это был человек, изможденный, небритый, с тусклыми глазами…

– Артур? – Горский с трудом узнал погибшего художника Корнилина.

 – И ты здесь? Тоже пришел по мою душу? Что будешь предлагать в обмен на тайну? Свой талант, вдохновение, полет фантазии? Что?

Артур ничего не ответил. По его худому лицу текли слезы. Большая фигура толкнула его в спину, и художник рухнул на колени. Жалкое и отвратительное зрелище…

Горский хотел броситься другу на помощь, прекратить унижение, но… у него не было тела. Видимо, он все-таки умер! Вместе с телом он лишился и силы, способности драться, наносить удары, вмешиваться в действия других…

Обе фигуры как будто бы засмеялись.

Как будто бы… Потому что у них не было лиц – только низко надвинутые капюшоны, под которыми таился мрак. Глядя на поникшего, безвольного и сломленного Артура, Горский понял то, чего раньше не осознавал. Оказывается, умереть – это далеко не самое страшное. Вот такая полная зависимость, потеря достоинства, подавленность, какую демонстрировал Корнилин, неизмеримо хуже.