Запоздалая месть

Резануло слух это «Рудольф»: чуть ли не Адольф! Столь звучным именем он был обязан матери, обожавшей все редкое. Она сочла, что Рудольфов, как ни крути, меньше, чем Вовочек и Толиков, и оказалась права. В школе он был единственным Рудольфом, но благодарности к заботливой родительнице почему-то не испытывал. Друзья, сослуживцы и просто знакомые называли его Рудольфом Петровичем – при отчестве имя звучало не так вызывающе, одна Карина подчеркнуто величала Рудольфом.

– Тебе не стоит стесняться своего имени, – говорила она.

 – Слово «Рудольф» имеет германские корни, кажется, и означает «славный волк». Разве ты не похож на волка, Межинов?

Она смотрела в самую суть Межинова: в глубине души он ощущал себя волком, а ее – волчицей. В каких-то вещах они стоили друг друга.

Карине исполнилось тридцать два года, ему – тридцать пять. Она была независимой, непостижимой, очень красивой незамужней женщиной. Супружеские узы ее не прельщали.

– Скоро пойдет дождь, – сказал подполковник. – Посидим в кафе?

Она неопределенно повела плечами – в кафе, так в кафе.

Для встреч с Кариной Межинов облюбовал кафе «Ивушка», оно располагалось в тихом уголке города, и при непритязательном названии там был изысканный интерьер, быстрое, вежливое обслуживание, вкусная русская кухня. Карина называла это кафе «дворянским гнездом». Внутри оно смахивало на уютную столовую в дворянском доме: окна, выходящие в запущенный сад, старые портреты в багетовых рамах, горки с выставленным напоказ фарфором, кисейные занавеси, белоснежные скатерти, мягкие стулья.

Кушанья и напитки подавали, приготовленные по старинным рецептам, – грибы в сметане, пироги с лососиной и палтусом, монастырскую водку, клюквенную настойку.

Межинов любил хорошо поесть; Карина в еде была непривередлива, но внутреннее убранство зала ей нравилось. Она с удовольствием ходила в «Ивушку».

– Зачем ты меня пригласил сюда? – безжалостно спросила Карина, когда подполковник сделал заказ.

– Хотел увидеть, поговорить.

– О чем?

Она ставила его в тупик своей прямотой.

И вместе с тем в ней всегда текла какая-то скрытая жизнь, где Рудольфу не было места.

– О тебе… – пробормотал он. – О нас.

– Ужасно интересно!

Официантка принесла вазу с водой для цветов. Карина поставила тюльпаны и залюбовалась ими. Все вокруг для нее исчезло.

– Неужели, для тебя не имеет значения личное счастье?! – в отчаянии воскликнул Межинов, ревнуя ее к тюльпанам.

– Не задавай глупых вопросов, Рудольф.