Запоздалая месть

Видимо, женат, боится огласки, скандала… или он известный политик, и не желает запятнать «безупречную» репутацию. Или… Сколько он перебрал этих «или»!

– О чем ты думаешь? – спросила вдруг Карина, ковыряя вилкой грибы. – Строишь планы разоблачения?

– Угадала.

* * *

Рудневы жили в просторной, со вкусом обставленной квартире. На стенах Смирнов заметил несколько прелестных пейзажей в духе Куинджи.

Мать Руднева, Екатерина Максимовна, полная дама лет шестидесяти с бледным одутловатым лицом, приняла сыщика полулежа на диване.

Она казалась расстроенной, и глаза ее были полны готовых пролиться слез.

– Вот, расхворалась некстати, – пожаловалась она, тяжело вздыхая. Беспокойно спросила: – Антоша где? С Ирочкой?

– Антон с Ириной вышли на прогулку, – ответил Всеслав. – А мы с вами поговорим, если не возражаете.

– Сын мне велел все рассказать, как на духу, – слезливо промолвила пожилая дама. – Я ничего не скрываю, поверьте. Что за напасть приключилась, не пойму! Было все тихо, спокойно, и вдруг… будто нечистый взыграл.

Замучил совсем! У меня и так здоровье не ахти какое крепкое, а тут прямо впору помирать… в груди душит, жжет… голова кружится. Видать, давление подпрыгнуло.

– Вспомните, пожалуйста, как это все началось, – вежливо перебил ее Смирнов.

Он по опыту знал, что пожилой человек может рассказывать о своих болезнях до бесконечности, если его не остановить.

– Так… я ж переживала сколько, нервничала… сердце-то и надорвалось. Оно, чай, не железное!

– Я не об этом, – улыбнулся сыщик.

 – Я о «нечистом». Откуда он взялся? Как дал знать о себе?

Мать Руднева всплеснула руками.

– Ой, вы меня простите, молодой человек, не сообразила. Мозги уже не те стали, склероз… Кажись, еще зимой начала всякая чертовщина твориться. Сын с невесткой на работу уходят, а я с мальчонкой остаюсь, с Антошей. Покормлю его, поиграемся, потом на прогулку выйдем с санками. Он дите смирное, послушное – любо-дорого нянчить такого. Ну, вот… как-то мы с Антошей кашку кушали… и телефон зазвонил.

Я всегда отвечаю: «Квартира Рудневых». И в тот раз то же сказала. А мне говорят в трубку – выходи, мол, на улицу… здесь тебя смерть поджидает. Какая, спрашиваю, смерть? Страшная! – отвечает голос: скрипучий такой, неприятный.

– Женский или мужской?

– Разве разберешь? Неживой голос… Я рассердилась. Прекратите хулиганить! – говорю. Голос смеется. Иди, иди! – прокаркал. – Тут за углом машина стоит, она на вас с мальчишкой и наедет, только мокрое место останется.