Золото скифов

Трагический конец не был предусмотрен…

Лера не могла до конца поверить в его смерть даже после того, как прошла мимо гроба. Ей казалось, там лежит бледная желтая кукла, одетая в мужской костюм, а он прячется где-то неподалеку и вот-вот положит руку ей на плечо, окликнет и чмокнет в залитую слезами щеку со словами: «Ты что, поверила в эту бутафорию? Опомнись, дорогая. Не узнаю тебя в этих черных шмотках. Немедленно сними и выбрось!»

Она так отчетливо услышала тогда его голос возле самого уха, что вздрогнула и судорожно оглянулась.

Вокруг были понурые скорбные физиономии чужих людей, запах цветов и елки щекотал ноздри. Она чихнула под негодующий ропот пришедших проститься с ним. Его жена черным изваянием застыла в окружении «родных и близких». Лера, словно подавленная тяжестью греха, втянула голову в плечи и поспешно проскользнула к выходу из траурного зала.

На улице ей стало легче, все происшедшее уже виделось в ином свете – какой-то страшной картинкой из черно-белого фильма, которая промелькнула и пропала, оставив горький осадок в душе.

Неподвижный труп в гробу не имел ничего общего с мужчиной, целовавшим и обнимавшим ее под «Времена года» Вивальди… «Разве тебя не возбуждают скрипки?» – шептал он, и ее охватывала страстная истома…

– За что они убили тебя? – спрашивала она каждый раз, когда он являлся ей во сне.

И каждый раз он отворачивался, отводил взгляд. Порывался предостеречь, но растворялся в тумане, увлекаемый неведомой силой.

– Он что-то скрыл от меня, – твердила Лера.

 – Что-то унес с собой. Тайну, которая может отнять у меня жизнь, так же как у него.

Леру пугали тайны. Ее ум пользовался ограниченным набором данных, необходимых для более-менее сносного существования в большом городе, – дальше здоровья, бытовых проблем и работы мысли не простирались. Личные отношения, любовь, секс относились к сфере чувств, которые она просто испытывала, не углубляясь в тонкости. Смерть близкого человека произвела в ее сознании эффект урагана. Стихия улеглась, а разрушения и страх остались…

Лера стала бояться темноты, одиночества и шагов за спиной.

В каждом покупателе она подозревала преступника, а в случайном прохожем – крадущегося за ней убийцу.

– Я ничего не знаю! – бормотала она как заклинание, способное уберечь ее от опасности. – Он ничего мне не говорил! Он был скрытным, как агент иностранной разведки.

Она долго топталась у подъезда, поджидая, пока кто-нибудь из жильцов откроет дверь, чтобы вместе войти.