Золото скифов

Над его ложем склонялся суровый воин – бородатый, с пронзительным взглядом и жестким ртом, в панцире из позолоченных пластин и боевом поясе, в башлыке, расшитом золотыми бляшками, в полном вооружении кочевника: короткий меч в ножнах, лук и колчан со стрелами.

– Что тебе нужно? – в ужасе спрашивал Ислам-Али.

– Ты вор…

Воин произносил слова странным образом – не разжимая губ. Но Ислам-Али отлично все слышал.

– Это не я… – задыхаясь, лепетал он. – Не я…

– Ты взял мои вещи…

– Мне их принесли. Я понятия не имею, откуда они.

Один бедный крестьянин… из деревни Чатай, пришел ко мне и предложил купить пару безделиц… Я добрый человек! Аллах велит помогать ближним. Вот я и выручил его… У него совсем не было денег…

– Безделиц?

Воин протягивал руку, его пальцы сжимали рукоять меча. Он замахивался…

Ислам-Али хватался за собственную шею, пытаясь уберечь голову.

– Хрр-ррр… хр-ррр…х-х… р-р…

Его гортань смыкалась, и хрипы затихали. Когда Ислам-Али, уже готовый предстать перед Аллахом, закатывал глаза, он внезапно просыпался… и долго хватал ртом воздух.

Придя в себя, он вскакивал и звал любимую жену. Ему опять становилось плохо – теперь от пережитого смертельного страха.

– Здесь кто-то был… – бормотал он, оглядываясь по сторонам и судорожно дыша. – Кто-то пытался меня убить…

Будили слуг и устраивали им строжайший допрос. Никто ничего не видел, не слышал. Однако на горле хозяина проступали красновато-синие пятна, словно от чьих-то пальцев.

– Откуда у вас эти синяки, уважаемый? – удивлялся доктор.

 – Может, вы сами себя душите во сне? Невзначай! Редкий, весьма интересный случай…

Он подозрительно смотрел на молодую чернявую жену с пушком над вздернутой верхней губкой, с длинными косами, с томными глазами газели, подернутыми влагой. Уж не она ли пытается избавиться от тучного похотливого супруга? Да нет, куда ей. С младенчества приучена к покорности, к беспрекословному подчинению мужчине. Дрожит от боязни не угодить, вызвать гнев своего господина. И руки у нее слабые, изнеженные, пальчики тонкие, как тростинки.

Таких пятен не оставят – сил не хватит.

Врач уходил, щедро одаренный за поздний визит, а для Ислам-Али продолжалась пытка бессонницей и головной болью.

Жена ложилась рядом и глядела на его серое, в испарине, лицо, обтирала лоб розовой водой, подавала питье с капелькой опиума, прописанное доктором.

Ислам-Али забыл, как выглядел крестьянин, который принес ему золотые вещи, завернутые в грязную рогожу.