Колючка для монстров

Несмотря на случившееся с её родными, она никогда не показывала, как ей плохо на самом деле, и, наверное, эта черта привлекла меня при приёме её на работу. В отличие от остальных кандидаток – пожилых чёрствых женщин или слишком молоденьких гиперактивных, а чаще всего и ленивых девочек, бывшая медсестра действительно показывала желание заботиться о своём пациенте, поэтому Марка я оставляла в надёжных руках.

? Ерунда, ? отмахнулась она. ? Вы мне уже как родные, так что не волнуйся за сохранность нашего принца – буду стеречь его сон, пока не проснётся.

Ещё раз рассыпавшись в благодарностях, я решила, что пора идти, если я всё-таки собираюсь вечером куда-то успеть. Хотя, уходить не хотелось сегодня больше обычного, словно что-то подсказывало: вернусь я очень не скоро…

Я подошла к койке брата, наклонилась, поцеловала его в щёку, тихо прошептав:

? Хватит уже спать. Я очень скучаю.

Выйдя, наконец, из здания больницы, я спустилась по ступенькам и, остановившись, вздохнула полной грудью летний тёплый воздух.

Я ненавидела больничный запах, пропитанный горечью, безнадёгой и тоской, с примесью хлорки и медикаментов, но бросить Марка я никогда бы не смогла. Он – единственный родной человек, помимо Ирины Владимировны, который у меня остался в этом мире и который заставляет меня держать голову над водой, но если он не очнётся… Впрочем, я не хочу об этом думать.

Конечно, как и большинство братьев и сестёр, мы часто цапались, обзывались, устраивали друг другу подлянки, но в итоге всегда расходились спать, помирившись.

Так учили бабушка с дедом, которые нас и воспитывали. Наши родители погибли в пожаре, когда брат был маленьким, а я только родилась, поэтому мы их совсем не помнили. С того времени не осталось ни фотографий, ни чего-то, чтобы напоминало нам о них – только папины часы, по какой-то неведомой причине доставшиеся именно мне. Когда я спрашивала дедушку, почему отец оставил их для меня, старик загадочно улыбался и лишь говорил: «Подрастёшь – поймёшь».

Что ж, я выросла, но так и не нашла никаких объяснений. Зато, спустя какое-то время после его смерти, я буквально везде начала находить разные шестерёнки и прочие детали, которые, как я считала, были из его часовой мастерской. Но чуть позже я поняла, что они не имеют ничего общего с часами, что было весьма странно, потому как обнаруживались они в совершенно неожиданных местах, а в последнее время – с завидной частотой.