Звезда Вавилона

Для меня это…

Он споткнулся на полуслове и сделал вид, что меняет слайд. По его лицу разлилась нездоровая бледность.

Астра непроизвольно сболтнула лишнее. Ее слова прозвучали намеком на смерть двух предыдущих жен господина Ракитина. Заглаживая неловкость, она спросила о кирпичах, которые немецкие мастера изготовили для имитации ворот Иштар.

– Их делали из бранденбургской глины, – оживился профессор. – Было нелегко воссоздать искусство обжига, который применяли древние вавилоняне. Но немцы справились.

И теперь любой турист может пройти через ворота царицы неба, матери всех людей, вечно юной красавицы Иштар. Этой богине поклонялась более древняя цивилизация шумеров,[8 - Шумеры – первый из обитавших в Древней Вавилонии народов (на территории современного Ирака), достигший уровня цивилизации.] называя ее Инанна.

– А подлинные кирпичи из Вавилона тоже использовались?

– Разумеется. В том и кроется мистическое очарование этих ворот! Подлинные кирпичи, изготовленные руками вавилонских мастеров тысячелетия назад! Знаете, меня дрожь пробирает, когда я пытаюсь вдуматься…

Он долго говорил о сложных экспериментах, проведенных в керамических мастерских Берлина, о расшифровке клинописных текстов, о фантастическом «вавилонском драконе», о плитах с клеймом Навуходоносора, которые устилали дорогу Процессий.

На каждой была высечена надпись: «Я – Навуходоносор, царь Вавилона, сын Набополассара, царя Вавилона, вавилонскую улицу замостил для процессии великого господина Мардука каменными плитами из Шаду. Мардук, господин, даруй нам вечную жизнь». При этом он менял слайды, наглядно подтверждая сказанное.

Астра увлеклась. Она представила пыльные, жаркие улицы Вавилона, розовые плиты дороги Процессий, дома горожан с плоскими крышами, ослепительно сияющие на солнце голубой майоликой ворота Иштар, разноцветные ярусы башни Этеменанки – «дома краеугольного камня неба и земли» – и «чудо варварской роскоши» громадный дворец Навуходоносора. У любого захватило бы дух, окажись он в тронном зале царя, украшенном со всей изумительной пышностью, присущей вкусу восточных владык…

– Роберт Кольдевей провел на раскопках Вавилона восемнадцать лет, – произнес Ракитин, возвращая Астру с берегов Евфрата в московскую квартиру.

 – Судьба жестоко обошлась с ним. Он умер, так и не увидев реконструированные ворота Иштар и тронный зал Навуходоносора. Даже язык не поворачивается назвать эти сооружения «экспонатами».