Жизнь за ангела

Вдруг услышал, как сзади раздался выстрел, пуля разбила стекло и осколки со звоном посыпались на пол. Благо, что все это было летом! Рядом стояла насмерть перепуганная сестренка, бледная и плакала навзрыд.

– Папа, не надо. Уходи, пожалуйста. – она едва выговорила заикаясь.

Рихард встал, и еще раз окинув нас взглядом, вышел из дома.

Оказалось, что отчим целился в меня, но мама успела его вовремя толкнуть. Учитывая то, что он был изрядно пьян, то конечно же промахнулся.

Глава 12

Утром, едва рассвело снова раздался стук в дверь.

Мама, не спавшая почти всю ночь, уснувшая только под утро, пошла открывать.

– Кто там?

– Полиция, гестапо! Откройте!

Дверь выбили ногой, и гестаповцы ввалились в дом, двое солдат с одним офицером.

– Где сын? – незваные гости ворвались в мою комнату, стянули одеяло и буквально вытащили из постели.

– Я никуда не пойду! – меня схватили за волосы и пытались вытащить из комнаты, но увидев, что я без брюк, в одних подштанниках заставили одеться.

– Пойдешь, куда ты денешься?! Германии солдаты нужны, а ты отсиживаешься дома?! Долг не хочешь свой выполнять? Немец ты или польская сволочь?!

– Пустите его, умоляю! Не забирайте у меня сына! Хельга, доченька, что же это такое? – мама заплакала.

– Мамочка! Не плачь, мамочка! – Хельга пыталась успокоить маму.

– Пустите меня! Пустите! – меня взяли под руки и вытолкали за дверь, после чего усадили в машину и доставили в отделение.

Явиться на призывной пункт, для прохождения медкомиссии в назначенное время я не успел, поскольку был еще в Берлине.

Отчиму же сказал, что мне сначала надо сдать экзамены, но тот обвинил меня в том, что я пытаюсь уклоняться от призыва.

В отделении меня тщательно допросили и заставили подписать протокол, выбивали признания, после чего отправили в берлинское гестапо. Рихард сказал, что я журналист, неблагонадежный элемент и сочувствую коммунистам и евреям.

В берлинском гестапо меня сперва поместили в общую камеру следственного изолятора, где было достаточно много народу.

На следующий день за мной зашел надзиратель.

– Локке кто? Ты? – указал на меня. – Пойдешь со мной.

Мы прошли по длинному, темному, узкому коридору, дверь открылась, и меня завели в кабинет. От резкого яркого света я зажмурил глаза. Передо мной стоял офицер, в чине майора, штурмбанфюрер «СС», худощавый в очках. Для начала он добродушно улыбнулся и заговорил со мной приветливым тоном.