Арикона, или Властелины Преисподней

 – Ты не красива, и не прекрасна… Ты очаровательна.

– Неужели? – спросила она, сдерживая дрожь в плечах.

– Ты очаровательна, – с чувством повторил он. При каждом шаге ноги его поднимали фонтанчики брызг. – Красота – это застывшее искусство. Красота мертва и противоестественна. А ты очаровательна. Очарование всегда живое, настоящее… Любая красавица даст тебе фору в сто очков, но любая красавица рядом с тобой будет просто говорящей куклой, и не более…

– Ты весьма любезен сегодня, Абигор.

– Я просто откровенен, – он остановился и осторожно дотронулся до ее локтя.

Он не мог не замечать ее сдерживаемого глубокого дыхания, трепещущих ресниц и стыдливых движений, словно она пыталась укрыться от беззастенчивого взгляда Абигора. Арикона прилагала все усилия, чтобы вернуть себе полное самообладание, но понимала, что получается это у нее слишком плохо. Тогда она решительно отняла руку от груди, не прикрывая ее больше, вскинула подбородок и произнесла твердо:

– Думаю, ты пришел сюда не для того, чтобы говорить мне любезности.

– Я много хочу получить от тебя, – ни на секунду не задумываясь, ответил он, улыбаясь уголками красивого чувственного рта. – Только, боюсь, моим мечтам не суждено сбыться. Увы, таким демонам, как я, уготована судьба быть одинокими и непонятыми.

– Тебе ли жаловаться на одиночество? – усмехнулась Арикона. – Все женщины земли не в силах сопротивляться твоему очарованию и галантности.

– Мне не нужны все женщины, – сказал Абигор, мрачнея.

– Мне жаль, – холодно бросила Арикона.

Внезапно он схватил ее за плечи, больно сжал их и притянул Арикону к себе. Она оказалась слишком близко от опьянящих красотой больших голубых глаз.

– Почему ты не веришь, что сердце демона способно любить? – со злостью спросил он, и его горячее дыхание обожгло лицо Ариконы. Ее сердце застучало еще громче и быстрее, кожа вспыхнула огнем страсти.

– Отпусти. Я не верю в добропорядочность демонов и в то, что у них вообще есть сердце.

– Оно есть, и оно молит о любви! – он произнес это с издевкой, и ей стало вдруг страшно. Страсть и страх – они всегда приходили вместе с Абигором.

– Пусти! – прошипела она и по ее ладони ударила рукоятка подлетевшего кинжала, который повиновался каждой мысли и движению Ариконы. Она рывком вскинула его и прижала к горлу Абигора.