Многогранники

Она помогала дяде Лёве все здесь обустраивать. И вот это место для коктейля было ее любимым.

Маша невольно шагнула вперед, но снова замерла, опасаясь приближаться. Димка никогда не говорил о родителях. Напрасно сгоравшие от любопытства одногруппницы вроде Шиловой пытались выспросить у Маши подробности. Она их просто не знала. Знала лишь, что он живет с дядей и младшей сестрой, которая находится на домашнем обучении и сутками зависает в интернете, почти не выходя в реальный мир. Димка в реальный мир выходил, но иногда совершенно не мог в нем находиться.

Как сейчас.

– Расскажи, если хочешь, – предложила Маша, делая еще один осторожный шаг вперед.

Димка помотал головой и качнулся назад. Маша невольно вскрикнула.

– Обними меня, – вдруг попросил он, и она бросилась вперед, едва не упав на дурацких каблуках.

Крепко обхватив его за плечи, Маша подумала, что, если он сейчас отклонится, они упадут оба, потому что он больше не держался за борт – он изо всех сил держался за нее.

Но ей почему-то не было страшно. Все казалось каким-то ненастоящим.

Димка прерывисто дышал ей в шею, будто старался сдержать слезы, и Маша чувствовала, как ее накрывает невыносимым сочувствием. У нее были мама и папа. У Димки же – только память.

Вдруг кто-то резко навалился на Машино плечо, и Димка, потеряв равновесие, начал заваливаться назад, увлекая Машу за собой. Однако не успела она толком испугаться, как этот кто-то обхватил их обоих за плечи и втащил обратно на палубу.

Нога на дурацком каблуке подвернулась, и, если бы ее не держали сразу две пары рук, Маша точно упала бы.

Выпрямившись, Маша оглянулась на того, кто держал их мертвой хваткой. Лев Крестовский кривил губы в улыбке, но в его глазах притаился испуг.

– Димыч, у меня послание от Петра Васильевича. Он настоятельно просил не марать палубу ничьими мозгами.

– И не собирался, – буркнул Димка, отворачиваясь, но Маша успела увидеть, что щеки его блестят.

– А, ну он, значит, понял неправильно.

В наше-то время с девушками так экстремально не обнимались, сам понимаешь. Отстали мы от вас, горячих парней.

Крестовский говорил весело, но Димкино плечо не отпускал.

– Дядь Лёв, да отпустите вы. Не прыгну я. Я ж не идиот.

– Ну и славно, что не идиот. Пойдем в каюты спустимся. Отдохнешь, в себя придешь.

– Да в себе я! – Димка вывернулся из-под руки Крестовского и направился к лестнице, ведущей в салон.