Приключения Тела. Повести и рассказы

И тогда женское Тело прониклось сочувствием к серьёзным умудрённым многими знаниями мужскими Телами, которые почему-то жадно бросались в объятия женских Тел! И если до этой невероятной встречи, наше Тело равнодушно отдавало себя на разграбление злым и примитивным мужским Телам, следуя как бы инстинкту Самосохранения – быть кому-то нужным, и совершенно не понимало, о каком таком упоении может идти речь, когда сам Акт близости вызывает скорее брезгливость, чем ликование?

И только, очутившись вдвоём со своим единственным мужским Телом, оно прониклось радостным изумлением, и долго не могло объяснить себе, каким образом столь разные по возрасту и физическому строению Тела, воспринимают внешний мир так, как будто видят его одним единственным общим для них глазом?

И почему всё, что они слышали и знали о мире до своего появления в пространстве других Тел, таких непохожих и неповторимых, вовсе не привлекали их к соединению, ибо они не представляли для этих Тел никакой ценности и даже внушали отвращение и вызывали непонятную злобу и даже ненависть…

Именно здесь в этом высшем пункте бытия нашего Тела, произошло впервые слияние не столько с другим Телом, сколько со своей собственной телесной Сущностью, которую оно ранее совершенно игнорировало, а радовалось и замечало в себе работу только одного органа – беспокойного и жаждущего всё новых знаний и впечатлений – его величества Мозга.

У Тела не было других удовольствий, кроме однообразного сидения за письменным столом и напряженного вглядывания в знаки, через которые его Душа путешествовала во Времени и вступала в беседы с умнейшими Телами прошлого и настоящего…И вдруг Тело разом было привлечено к чувствованию, к осязанию, прикосновению, и все накопленные в нём телесные силы выплеснулись наружу, в жажде догнать и восполнить всё то, что ранее не замечалось и отбрасывалось…

***

Тело вспомнило, как оно рожало другое маленькое Тело.

Почему-то кровать для рожениц была очень высокой, наверно для того, чтобы удобнее с неё было падать, по-видимому, она предназначалась для короткого на ней пребывания. Тело прислушивалось, может быть впервые в жизни, к тому, что происходит внутри него. Боль не казалась ему нестерпимой, нет, она была умеренной и вполне сносной. Боль сообщала, что матка трудится как часовой механизм, подготавливаясь к кульминации 40 – недельного незаметного труда.