Загадка последнего Сфинкса

Возьми новомодных драматургов, балетмейстеров – они все стремятся чуть ли не к стриптизу на сцене. Таковы веяния времени…

– А голова?

– Что ты имеешь в виду? – опешила Лидия. – Голова – это часть образа! Чего ты к ней прицепилась? В чем прикол?

– Тебе ничего не кажется?

– Все! Хватит! У тебя воображение разыгралось. Коньяк есть? Пора выпить.

Инга принесла початую бутылку и рюмки, нарезала лимон. Разговор с подругой немного успокоил ее. Та не усмотрела в портрете ничего неприличного и зловещего. «Значит, я все придумала, – заключила Теплинская.

Гостья изрядно набралась – она уже поделилась с хозяйкой громкими сплетнями, пожаловалась на сына, обсудила характер любовника и стихла. Портрет словно заворожил ее, приковал к себе ее осоловелый взгляд.

– Ты гляди на эту Юдифь! – пьяно захохотала подруга, тыкая пальцем в сторону картины. – Тоже мне, добропорядочная вдова… глазки прикрыла, губки раздвинула… да у нее оргазм! Ха-ха-ха… ха-ха! Будь я проклята, если это не так! Отрубила мужику голову и… ха-ха-ха! Ха-ха…

Инга с ужасом осознала, чту в портрете самое непристойное: не нагота, не мертвая плоть – выражение лица женщины.

– Это не я, – прошептала она. – Не я!

Лидия отсмеялась, вытерла слезы, глотнула еще коньяка и перешла на животрепещущую тему, которая была у всех на устах.

– Говорят, Никонова собственная жена ухлопала, – почему-то подмигнула она Инге. – Из ревности. Она ребенка ждет, а у беременных случаются психозы.

– Откуда ты знаешь?

– От Москвы-матушки правду не утаишь, она все вызнает!

– Ерунда… – неуверенно возразила Инга.

– А вот и нет! Мне журналист один рассказывал, а тому кто-то из ментов проболтался, будто перед выступлением жена заходила к Никонову. Что ей стоило кольнуть его отравленной булавкой и выйти как ни в чем не бывало?

– Говорят, ему письма приходили с угрозами. Зачем жене писать письма?

– Чтобы стрелки перевести. Кто-то угрожал, потом убил, а она… не при делах.

– Да ну, глупости.

И тут Инга вспомнила о письме, адресованном Теплинскому, которое было вложено в корзину с цветами. Ее бросило в жар.

Муж посмеялся над нелепым посланием. Она, признаться, тоже не придала ему значения. И только слова Лидии заставили ее содрогнуться.

– Никонов жене изменял? – спросила Инга, отгоняя страшные мысли.

– Бабы на него сами вешались, а он был классным музыкантом, виртуозом, но не святым.