Жизнь на дне

– Меня… Меня… Мне… Ничего баб Марусь, не беспокойся, все хорошо, живот заболел зачем то.

– Может к Верочка Семеновне сходить, таблетку какую даст?

– Так пройдет не надо, пойду я, звонок сейчас будет, спасибо за пирог бабуль.

– Что ты детонька, за что спасибо, беги на урок милая.

После звонка, войдя в класс училка алгебры, сказала Рите идти к директору, ее мать пришла. Анна Сергеевна пришла в грязном халате, с немытой головой, и пьяной вусмерть, кричала что она не шлюха, и не позволит всяким ублюдкам так ее называть.

Рита стояла красная со стыда, понимая что этот позор уже не смыть, школа ее уничтожит, а Вадик и его шестерки будут каждодневно ее унижать. Вызвали милицию, Тополева старшая устроила драку, и ее еле скрутили и потащили в уазик. Учителя и директор орали, у всех эмоции били через край, а Вера Семеновна всем предложила валерьянки. Учитель труда предложил тяпнуть водки, которую заранее принес, все согласились, никто не замечал что Рита стоит в углу и смотрит.

– Вот ведь какая, ты посмотри на эту мамашу, напилась и права качает, мразь вонючая, пришла устроила бедлам, дышит на меня перегаром – все никак не могла успокоиться директриса, опрокидывая рюмку водки в горло – Алкашка, а туда же права качать, я не шлюха, и не позволю себя так называть – изображая мать Ритки кривляясь сказала Валентина Петровна.

Трудовик мягко положил руку на плечо директрисы и продолжил:

– Валюш да брось, хорошо же сидим, отдыхаем, ну забудь ты об этой шмаре, ну чего ты – плавно рука уже гладила спину, отчего и захихикала пьянеющая директриса.

Задыхаясь от ненависти, морщась от подступившей тошноты, Рита больше не могла молчать:

– Вы такие же! Вы ничем не лучше! Пьете, да еще и на работе! Чем вы лучше моей матери?

Учителя подскочили и очумело уставились на девочку, никто из них не ожидал что она там стоит.

– Моя мать не шлюха! А я не дочь шлюхи! Шлюхи вы здесь все!

Маргарита выскочила из кабинета и побежала в раздевалку, за курткой, домой, куда угодно где есть воздух, в догонку директриса орала чтобы не приходила больше в школу, даже на порог.

 – Не нужна мне ваша школа, не вернусь даже под расстрелом! – думала Рита – работать пойду лучше, хотя бы есть буду.

Дома было пусто, ни еды, ни матери, скорее всего продержат 15 суток в ментовке. Подняла трубку телефона, гудков не было, все таки отключили. Помаявшись по квартире, спустилась к соседу дяде Грише, дверь открыла его мать баба Даша.