Свод небес

Быть может, он и любил жену, как любят неродную дочь, сводную сестру или позабытого друга, но уже давно не питал к ней страсти. И мысль об этом согревала в Марфе самые сокровенные ее мечты.

Именно Таня предложила Мелюхину поехать на Алтай. Такая поездка была полезна, ведь дикая природа, горный воздух и удаленность от суеты являются лучшими лекарствами для души и тела.

Марфа не испытывала жалости к Тане: она видела в ней только человека, который имел дерзость присвоить себе то, что не могло принадлежать ему, а было предназначено для другого – для нее, Марфы.

А холодное отношение Мелюхина к жене, ее немощь только усиливали пряное послевкусие их коротких, упоительных встреч.

Марфа не могла дать точного определения накрывшему ее с головой вихрю чувств и желаний. Она не задавалась вопросом, любит ли она: ей казалось, что вихрь этот – любовь, о которой так много говорят и рассуждают; что все люди вокруг – слепцы, а Филипп и Таня – только побочные, случайные продукты великого чувства, которые не могут любить их, Юру и Марфу, только потому, что Юра и Марфа не любят их.

И прежняя жизнь представлялась Марфе смешной и значимой одновременно, ведь если бы сложилось все иначе, то она не оказалась бы здесь, не была бы свободна от всех привязанностей и ложных стремлений, не была бы готова встретить то, чего желала больше всего на свете.

Теперь Марфа часто задумывалась о том, что если бы тогда, четыре года назад, Мелюхин не выдержал паузу в развитии их отношений, если бы он допустил зарождение их, то ничего бы не вышло из того нового, неокрепшего, требовательного чувства, которое руководило Марфой.

Она говорила себе, что в тот момент совершенно не готова была к тому, что следует за обоюдным признанием. Отношения же с Филиппом в расчет она не брала – чувства, которые она испытывала к нему, были совершенно иными или же они вовсе отсутствовали, как теперь, познав истинную страсть, думала Марфа. Тогда она поддалась воле властной руки времени и не сопротивлялась требованиям переменчивых в своем настроении событий.

Отныне Марфа чувствовала в себе силу и решимость противостоять им, следуя исключительно призыву внутреннего голоса и даже не оборачиваясь на зов множества голосов извне.

Новый шанс любить Мелюхина и возможность получить ответную любовь, которые Марфа не допускала в своих даже самых фантастических мечтах, вселяли в нее веру в неслучайность их встречи, в предначертанность сплетения их судеб, в допустимость их самих как единого целого.