Свод небес

Слабый плоский свет карманного фонарика казался совершенно бесполезным в этой империи тьмы и патриархата неукротимой могучести и непостижимой натуры единовластной земли. Фонарик отбрасывал беспомощный рассеянный свет, что небольшим кругом собирался у ног проводника, в темноте то и дело врезаясь в стену дома, деревянную ступень или в шершавый ствол дерева. Так, бесшумно ступая по заросшей травой дорожке, группа вошла на территорию базы, неустанно оглядываясь на темные квадраты строений и серые просветы между ними.

Каждый невольно ожидал, что база все же не пустует и что вот-вот зажжется в одном из окон свет и к ним выйдет сторож или кто-то из членов администрации. Но света нигде не было, а по дорожкам шуршал своим неуклюжим шагом только совершавший вечерний променад неугомонный ветер.

Проводник прошла к одному из домиков и нажала на ручку входной двери – дверь оказалась запертой. Тогда один из членов группы, тот самый крепко сложенный темноволосый мужчина, который первым из пассажиров обратил внимание на неисправность вертолета, подошел к двери и, не прикладывая особых усилий, рывком дернул ее за ручку – дверь тут же с ворчливым треском открылась.

Внутри домика была кое-какая мебель: покрытый пылью круглый столик, пуф в прихожей и две совмещенные кровати в комнате. Спинки кроватей были отделаны шпоном, что в некоторых местах пузырился и отклеивался, – под шпоном просматривалась прессованная древесная стружка.

Скрипучий дощатый пол был слишком пыльным; пустой карниз, висевший над одним из окон, упал: остальные же окна были так же голы и темны из-за закрытых наружных ставен. На одной из стен висели прибитые к ней полки, также пыльные и облупившиеся от сырости и смены температур.

– Подождем здесь, пока пилот свяжется с диспетчером, – сказала проводник, ставя фонарик на стол и направляя его свет к потолку. – На улице стоять холодно.

– Да и здесь не теплее, – отозвался кто-то из группы.

Обернувшись на полный недоверия голос, Марфа встретилась глазами с испытующим взглядом молодого человека, который, как и первый, обладал крепким телосложением, но совершенно подавленным выражением лица. Он посмотрел на Марфу так, будто он один оказался в этой сложной ситуации. Марфу возмутила эта жалобность в его глазах, и она пренебрежительно отвернулась от молодого человека, подавив при этом глубокий вздох.