Свод небес

10

– Сюда запрещено привозить туристов, – сказала проводник осторожно и в то же время решительно.

Члены группы собрались у вертолета, к которому вновь вернулись проводник и пилот. Любопытство всех было распалено обнаружением фотографий и записей, которые, несомненно, должны были представлять для кого-то ценность, но которые были легкомысленно оставлены под кроватью на пыльном полу, – а также содержанием записки, в которой говорилось о преступлении, совершенном на турбазе. Интерес этот подогревался еще и тем, что заняться в ожидании прибытия спасателей членам группы было, собственно, нечем, и умы всех ухватились за разгадку тайны этого опрометчивого поступка по отношению к фотографиям и особенно – к записям, обнаружению которых в любое другое время никто не придал бы особого значения.

Произнеся эти четыре слова, которые внесли оживление, проводник растерянно посмотрела на пилота, ища в нем поддержку. Пилот стоял рядом с ней, скрестив на груди руки, и, встретив взгляд проводника, опустил руки, откашлялся и произнес:

– Пять лет назад здесь пропала группа людей: шесть постояльцев и восемь сотрудников базы.

Раз в неделю на базу приезжали несколько уборщиц и дворников. И вот однажды они приехали сюда и никого здесь не нашли. Люди просто бесследно исчезли отсюда. Базу на некоторое время закрыли, началось следствие. Но никто из пропавших так и не был найден. Спустя несколько месяцев турбазу снова открыли, но она не пользовалась спросом. Хозяин пытался продать базу, но ничего не получилось. Так она была закрыта окончательно и скоро пришла в запустение.

Сообщение это, сказанное с осторожностью, было воспринято немногочисленной публикой неоднозначно. Реакция всех членов группы была различной.

Марфа, которую история эта, подкрепленная самолично обнаруженными записями участника тех событий, заставила испытать чувство близости к чему-то необъяснимому и едва ли не самой причастности к нему и ощущение трепетного, благоговейного страха перед тем, что произошло в прошлом и так и не было разгадано в настоящем, на короткое время растерялась от этого смешения чувств, как делалось это с нею всегда, когда в жизнь ее врывалась новая информация, требовавшая обработки воображением и мыслью.

Мелюхин воспринял известие спокойно – он с рассудительностью отнесся ко всем немногочисленным подробностям произошедшего.