Море не горит

Я хотела владеть им, я стремилась удержать его. Уместить в своих ладонях больше того, что было возможно, – это мое желание скоро стало для меня пыткой, и мое самолюбие извлекло из глубин моего существа новое и во многом неожиданное в этой ситуации чувство – протест.

– Нам нужно расстаться, – однажды твердо сказала я Марку, поддавшись порыву этого своего нового чувства. – Все нужно прекратить, – повторила я слова, как будто уверенная в своем решении.

Я смотрела на Марка, ожидая увидеть на его лице смятение, гнев, обиду.

Но лицо его не изменилось – оно оставалось спокойным и бесстрастным.

– Но это невозможно, – сказал он без интонации в голосе. – Ты сама это знаешь.

– Почему же? – Мой голос дрогнул.

– Я люблю тебя, – сказал Марк, и в его голосе послышались стальные нотки. – Я не хочу расставаться с тобой. И ты любишь меня. И всегда любила…

Я не ожидала такого ответа, не ожидала этой обжигающей бесстрастности в голосе и огня, горящего во взгляде. Холод проник в мое сердце.

– Я хочу расстаться, – ответила я твердо.

 – Теперь хочу еще сильнее. Наши отношения тяготят нас обоих. Ты знаешь, что это будет правильно.

Марк вдруг усмехнулся. Помедлив, он сказал:

– Такие чувства в душе… Знаешь… Обида и горечь… Невыносимо, невозможно тебя отпустить.

– Ты сделал это очень давно, и все сложилось так, как теперь. Я любила тебя, но не сейчас… – К горлу неожиданно подступили слезы. – Не теперь… Все нужно прекратить, – вновь повторила я. – Все прекратить…

Чувствуя, что вот-вот расплачусь, я отвернулась от Марка.

Ноги сами увели меня от него. Я уходила, и с каждым шагом чувство протеста в моей груди замещало другое, лишавшее меня прежней уверенности, – чувство страха.

Глава 11

Мой разрыв с Марком как будто обещал мне возвращение в прежнюю жизнь, хотя так, как было до встречи с ним, уже быть не могло, – что-то надломилось во мне самой, а потому и вокруг меня все изменилось, пусть даже муж и сын жили в неведении. До конца своих дней я должна была скрывать эту связь, до самой смерти хранить секрет своей страсти, внезапной и сокрушительной.

Другими глазами я смотрела на Сашу, по-другому говорила с сыном. В груди накрепко засел свинцовый ком – чувства были смешанные, неопределенные, тяжелые. И среди всех этих чувств я находила этот едкий, оглушающий страх – Марк мог не отпустить меня так легко. Ему нечего было терять – я же могла потерять все, что имела.

Вступая в отношения с Марком, я не думала о том, как они могут завершиться.