Хроники Нордланда. Грязные ангелы

 – Ты что, не видишь, она специально нарывается?! Она сдохнуть решила… – Он с ненавистью глянул на Марию Сам он всерьез боялся даже прикасаться к ней, его пугала сила собственных ярости и ненависти, он боялся не сдержаться и убить ее. «Я докажу тебе! – Безмолвно, но со страстью, возопил он внутри себя. – Я докажу тебе, тварь, что ты – никто! Что ты просто Чуха, тупая, злобная скотина, и все!!!».

– За кого, говоришь, она заступалась? – Спросил он Доктора, который успел ему наябедничать.

– За губатую! – Доктор только что не облизывался от предвкушения, почувствовав ярость и злобу Гора, и приписав ее нападению Марии на него, Доктора.

Значит, он Гору не безразличен, вовсе нет! Доктор чуть ли не пел и не рыдал от счастья.

– За эту? – Гор подошел к Трисс, взял ее за волосы и посмотрел в посеревшее от ужаса лицо с расширившимися и почерневшими глазами. – Отлично. – Он посмотрел на Марию – Будешь еще болтать – я отрежу язык ей. Откажешься делать то, что мы хотим – буду бить ее. Оцарапаешь кого-нибудь – ногти ей вырву.

И как тебе? Как тебе, сука?! – Повысил он голос, чувствуя, как от ярости сжимаются кулаки и кривятся губы, а по скулам бегают желваки. – Ради подруги сделаешь все, что я хочу?!

Мария сжалась, по щекам потекли слезы.

– Ну?! – Повысил голос Гор, тряхнув Трисс так, что она вскрикнула. Мария опустила голову и кивнула. И Гор застыл. Он настолько был уверен, что Чуха не способна на такое благородство, настолько верил в свое превосходство над нею, тупой, ничтожной, что не сомневался ни секунды, что та откажется.

Она должна была отказаться! Обязана была отказаться, черт побери!!! И тогда он плюнул бы ей в лицо, унизив своим презрением, и отдал бы ее Доктору – пусть хоть убивает, теперь уже все равно.

Но она согласилась. Дрожа, рыдая от унижения и отвращения, она встала на колени перед Аресом, и Гор видел, чего ей стоило сделать то, что от нее требовали – как ломалась и корчилась ее гордость, как нестерпимо-стыдно и противно ей было. Она не плакала, когда ее били, но теперь, вынужденная унижаться, она уже не сдерживала и не прятала слез, не в силах совладать со своим лицом, кривившимся от отвращения, и с дрожью омерзения и стыда.

Гор стоял и смотрел, забыв обо всем на свете, и если бы все присутствующие не были так поглощены происходящим, если бы и Доктор, и его парни не спешили бы отомстить Марии за непокорность, на перебой хватая ее, и кто-нибудь посмотрел бы на него, то не узнал бы вожака Приюта. Ибо Гор стоял и плакал.