Вкусные рассказы. Истории, приправленные добротой, теплом души и любовью

Лёнька прижал подарок к себе и сжал губы, чтобы не расплакаться. С этого времени во дворе каждый день ребята просили Лёньку дать потрогать клык и унты, когда тот выходил гулять. Унты Лёнька носил и на следующий год, уже без шерстяного носка, который и не был нужен. Правда, в конце зимы пришлось подгибать пальцы, да и мех выглядел не таким уже и белым, но это не смущало мальчика.

Дома пили чай с вареньем из морошки, долго сидели на кухне, и когда разгорячённый Лёнька стал клевать носом, его отправили спать.

– Большеваты унты, вернусь на север, давай меньше размером отправлю, – сетовал Виктор.

Таня замахала руками:

– Не надо, с шерстяным носком хорошо будут, да и зима только начинается, ножка подрастёт.

– Сама как? – брат пристально посмотрел на сестру.

Она опустила глаза, чтобы не выдать навернувшихся слёз. Виктор приехал специально, взял недельный отпуск и прилетел.

– Ничего, – Виктор чуть тронул её за плечо, – я всегда помогал и теперь не оставлю, получаю достаточно, на две семьи хватит, не волнуйся.

– Спасибо тебе, ты всегда меня выручаешь, – ответила сестра и разрыдалась.

* * *

Через двадцать лет, разбирая на дачном чердаке залежи хлама, Леонид нашёл чемодан, в котором лежали старые отцовские кирзовые сапоги и маленькие унты. Унты он вынул и слегка встряхнул. Старые сапоги засунул в мешок, чтобы потом выкинуть вместе с мусором. Выкинуть вместе с воспоминаниями об отце, который так больше и не появился в его жизни.

– Ребятишкам понравятся сапожки, помнишь, мне дядя Витя привёз? – спустившись, Леонид подал сапоги матери.

– Помню, Лёнечка, тёплые унты, теперь такие не шьют. Слушай, и клык ведь где-то лежит, я его приберегла.

– Да? Надо поискать, счастливые были времена. Ты и я, правда же?

– Правда, сыночек, правда.

Жена с помойки

– Сходил бы куда-нибудь, с отцом на рыбалку съездил, что целыми днями дома валяться?

– Я не валяюсь, вчера окна помыл.

– Вижу. Я уже давно хотела тебе шторы постирать да окна помыть, а ты сам.

Это, правда, сыночек, хорошо. Но и в четырёх стенах себя закрывать не нужно. Тебе сорок пять! – мать открыла холодильник и поставила на полку контейнеры с малосольными огурцами и холодцом.

– Сорок пять! – повторил с грустью сын.

– Ещё и жениться можно, детей нарожать. Внуков хочу.

– У Жанны же есть дети.

– А я от тебя хочу внуков, а не от твоей сестры.

Мать мельком взглянула на сына и, отвернувшись, спросила:

– На могилке был?

– Да. Вчера.