Форма воды

Как всё-же приятно, когда человек следит за своим состоянием, ЗОЖник прям как она!

А потом он отвез её домой. И вежливо распрощался. Не напрашиваясь в гости.

* * *

4. Что кануло в прошлое – не для «теперь».

Вот кто угодно что угодно мог ему теперь говорить, но он был уверен, что это – было свидание. Конечно, в бассейне была товарищеская, дружеская встреча. Максимально нейтральная, несмотря на такой критический дефицит одежды.

…Но дальше оно точно перетекло в нечто иное. Она приняла приглашение на нечто иное!

И он увидел её с распущенными волосами! Чего еще желать? В его-то годы… :)

На самом деле он сегодня насмотрелся на столько аппетитностей под минимумом обтягивающей ткани, ничего не скрывающей, что просто боялся дать себе волю.

Это не её он отвлекал сегодня таким количеством болтовни и воспоминаний, а самого себя!

А она смеялась над его шуточками, и этот смех был так самодостаточен! Он был не обещанием и не маневром, не пред…, и не чтобы. А просто так. Сам по себе.

Всплеском чистой воды.

…От души. И как-то так хорошо было от этого, так томительно, так прочно позабыто и ностальгично!

И ещё они обменялись телефонами. Он ехал домой на такси посреди ночи в предвкушении пожелать хороших снов по мессенджеру.

И когда он так церемонился? С понравившимися женщинами… Всё-же время – всесильно!

Тим! – позвала его трубка по каким-то деловым вопросам, затмевая шорох колес притормаживающего на светофоре такси. Он привычным жестом пригладил бороду и попробовал сосредоточиться на предстоящих завтра делах.

Занятно: всю жизнь его называли Тим. Даже в ту эпоху культа английского языка, когда Тим – было абсолютно созвучно понятию командности.

Теперь Тимом «по старинке» называли абсолютного интроверта и одиночку. Индивидуалиста, который всю жизнь врал себе, что это не так.

В последнее время он честно признался себе, что редко получает удовольствие от какого-либо общения. И, скорей всего, так было всегда. Поэтому он слыл скандалистом и конфликтным капризным пижоном, который часто отталкивал от себя людей – попросту защищал свою субординацию.

Автономность! Поэтому боялся создавать семью. Поэтому убегал в разные миры – в вещества, в мото-скорость, в спорт. В плавание. Где он – один-на-один со своими стихиями.

Последние годы он мог проводить сутки напролет в одиночку. Там, у себя на островах, где у него менялись только шорты. И в этом уединении «пропащего» – не было ни капли саморазрушения.