Биография неизвестного

Она вошла тихо, но уверенно, спокойным шагом ступая по пустынным улицам и площадям, и когда первый лист, потревоженный ее рукой, сорвется с ветки и желтым пером опустится к ногам, то прохожий обернется ей вслед и со вздохом и сладостной тоской произнесет про себя: «Наступила осень…»

Ночи становились холоднее, рано смеркалось. Кое-где на деревьях появлялись первые золотые сережки. И хотя солнце все еще было теплым и согревало блекнущие макушки еще зеленых берез, но уже пахло осенью.

Я ехала на утреннем троллейбусе и смотрела в окно на пробуждающуюся Москву.

Кое-где дворники подметали тротуары, автомобили проносились мимо троллейбуса, оставляя за собой призрачный сероватый отсвет. Деревьев мало – одни бледно-коричневые дома и тонированные стекла офисов. Было раннее утро, а казалось, что уже середина дня: на улицах много людей, на дорогах – много машин, а в окнах кофеен то тут, то там мелькали белоснежные кофейные чашечки.

Троллейбус не был до отказа забит людьми, однако мест свободных в нем также не было.

Нельзя того же сказать о полных электричках, которые приходили в это время на вокзал. В одной из таких электричек приезжала из Подмосковья Альбина.

Она рассказывала мне, как ранним утром благоухающие и спешащие мужчины и женщины, хорошо одетые, с чистыми, просветленными лицами и еще дремлющими мыслями, непрерывным потоком направляются к небольшим подмосковным станциям и на узких платформах, у самого края, собираются в пестрые группы. Подходят электрички, постукивая колесами и поскрипывая тормозами, открываются автоматические двери, и группы компактно прижавшихся друг к другу людей вливаются в уже забитые вагоны.

Электрички, сомкнув шипящие двери, уезжают, и через несколько минут новые большие группы благоухающих мужчин и женщин собираются у самого края платформ.

Спустя сорок минут поездки в формате тушеных килек, все еще благоухающие, но уже не такие просветленные, мужчины и женщины все тем же пестрым потоком выливаются на платформу вокзала. Зажигаются сигареты, постукивают по асфальту маленькие каблучки, щелкают турникеты.

Раннее московское утро противоречиво и многообразно, однако, как и всякое утро в любом другом месте, оно пахнет не только кофе, но и надеждой на новый день.

Но даже то, что Альбина жила довольно далеко от работы, не мешало ей приезжать в офис одной из первых, идеально одетой и с безупречной укладкой. Когда я заходила в отдел, первой, кого я видела, была Альбина в окружении флакончиков и кисточек.