Понарошку, или Нарисую боль

Она разыскала Дэйва, зажала его в темном углу – видимо, нахватавшись манер у местных скульптур, и распорядилась:

– Про вчерашнее – никому! Ни с кем. Ни полслова. Ок?

– Понятно, что это было просьбой, готовой укатиться в мольбы, но с волками жить – по волчьи выть, а с ниндзями – по нИндзявски! Так что, вроде, получилось довольно самоуверенно. Ну наверное. Может быть…

Дэйв аж раскраснелся:

– Да никому я не скажу, и буду отрицать что такое было, а ты сама всё выдумала.

Меня уж Кейл предупредил! – с панибратской оглядкой сообщил уже больше не её союзник, явный перебезчик в другой лагерь… К тем, кто посильнее, конечно!

Он? – нахмурилась она, не ожидая от этого хищника ничего доброго, – А ему-то зачем это умалчивание?

– Это ж он трюк сорвал, рухнув на художницу… – и Дэвид противненько хихикнул, будто уж не впервые, а как-то омерзительно по-привычке…

Ну ок, хотя б в в этом они солидарны. Ему падать на художницу – так же противненько, как и ей – дождик из ниндзей.

Из бессовестно гогочущих над ними – один Дэйв. Который явно не хочет ссориться с каратистом. Отличненько.

В принципе, логики ради, ей с каратистом тоже ссориться, наверное, не на пользу. С каратистом – оно никому не на пользу, так-то. Кто ж знает, что у него там в голове, и сколько раз он уже на неё падал…

Однако её лучисто-лучезарное утро прервалось появлением именно того, с кем враждовать не то чтоб не стоило начинать… Тут уж хотя б не продолжать!

Напоровшись на него взглядом, от неожиданности она испугалась.

Его пасмурная пристальность, вписавшаяся в строго квадратный проем автодверцы, будто отшвырнула её. И сразу всё вспомнилось: его способность сметать со своего пути сначала физически, а потом и морально.

Захотелось сразу исчезнуть в недрах павильонов. Но только там, в его собственных логовах, он будет ещё более устращающ, едва ль не умея оживлять гаргулей и натравливать на противников.

Ну уж нет, тут она под охраной солнышка. И стольких глаз.

И вообще, почему она-то должна? Убираться с глаз?! Она вообще первая сюда пришла! Пусть сам идет, знаете… мимо!

И он – пошел… Надвигаться на неё мрачной тучей в черной майке и растегнутой рубашке поверх, будто в зловещем плаще… Она приказала себе не двигаться с места.