Путь кшари. Дар Великих

Хара, жгучая колючка, на любое движение реагировала, выстреливая длинной лианой, оплетая жертву, как паутиной, и присасываясь липучками, – и мало того, что обжигала, так еще и впрыскивала яд под кожу. Конечно, ловушка рассчитана на зверушку поменьше человека: того же хамелеона, сунувшегося за привлеченной запахом мухой, парализует на раз, но и человеку обычно мало не кажется. А этот еще в самый центр куста умудрился упасть.

Раб, словно сообразив наконец, что случилось, хрипло застонал и обмяк окончательно, совсем забыв, как ноги переставлять.

Ал с Эром переглянулись и, не сговариваясь, ускорили шаг.

– Тим! Давай вперед! Пусть аштэ зовут, он долго не протянет!

– Понял.

Тим, вместо того чтобы перейти на бег, резко свернул налево, к обрыву. Долететь всегда проще, чем добежать. Ал поудобнее перехватил раба и молча двинулся вперед.

Жизнь людей имела разную ценность. Жреца Ал бы спасал любой ценой. Совсем любой. В конце концов, истинное предназначение кшари – умереть за Эр-Кхар и Великих.

Жизнь жрецов, слуг Великих, имела безусловную ценность, так же, как и жизнь ребенка, тут не о чем было думать, с остальными было немного сложнее.

Ценность свободного гражданина была высока, и их тоже положено было спасать, если не приказано иного и если при этом нет серьезного риска для самого спасателя: обменивать жизнь кшари на жизнь дровосека или пекаря глупо. Рабами можно было заняться, если помощь им не отвлекает от более важного и другое ценное имущество уже в безопасности.

Сейчас Алу никакие дела не мешали спасать раба, и что гораздо важнее: у него был приказ вернуть имущество Храма живым. А приказы следовало выполнять, не раздумывая и не обсуждая. И значит, именно этого раба Ал должен спасти в любом случае. Но только этого и только сейчас.

– Давайте сюда, – приказал наставник, стоило им выскочить из-за деревьев, и показал, куда именно надо положить пострадавшего.

Ал с Эром послушно развернулись, направившись к площадке поровнее и с облегчение сгрузили еле дергающегося раба на землю, не забыв развернуть его лицом вверх, чтобы не задохнулся.

Раб, несмотря на общую субтильность, оказался достаточно тяжелым, и Ал откровенно устал его тащить.

Дикие на их появление среагировали шумно: задергались, вскочили, что-то загомонили на своем языке. Серый вообще вытаращился на Ала так, словно у того драконий гребень прорезался и хвост отрос, даже рот открыл. Ал спокойно прошел мимо и сел на землю рядом с Яном.