Путь кшари. Дар Великих

Хотя если кто-то ввалится ночью в келью стража, то сначала получит нож в горло, а потом может попытаться задать свои вопросы. И неважно, что Ал еще не истинный кшари, а слеток, почти как сидящий на подоконнике ушу: сначала бить, а потом спрашивать, чего хотел непрошенный гость, учили даже птенцов. Тем более что до испытаний осталось каких-то полгода, потом посвящение, и он станет младшим кшари, получит настоящий меч и узнает, какую судьбу для него выбрали Великие.

– Все свободны, – голос наставника выдернул из мыслей ровно в тот момент, когда Ал примеривал на пояс ритуальный клинок.

В широкой дверной арке случилось небольшое столпотворение. Ким, как обычно, споткнулся, умудрившись зацепиться за дверь, другие запнулись уже за застрявшего Кима, и только Эр, красиво всех обогнув, легко пробился вперед, не забыв по дороге обидно оттеснить остальных в сторону. Наставник, дождавшись, пока комната опустеет, подошел к окну и, сложив руки на груди, принялся изучать прыгающего по подоконнику птенца.

Ал молчал, его не спрашивали, а первым начинать разговор было нельзя. Тишину в комнате нарушал только веселый клекот виновника происшествия – ему-то шуметь не запрещалось.

– Скажи мне, Ал, почему кшари носят маску?

– Потому, что у кшари нет лица. Мы все равны пред Великими, и мы едины. Кшари не существует вне Храма, а Храм – без кшари.

Ответ, намертво зашитый на подкорке мозга, прозвучал раньше, чем Ал успел удивиться вопросу: эту прописную истину каждый птенец знает. Как только Великие указывали на ребенка, его лицо закрывали маской и больше ее не снимали.

Это не было прихотью жрецов, всему есть объяснение: Великие могли выбрать ребенка из любого дома и даже взять сархи, только Ашер видел тех избранных, сердца которых можно подключить к Эль-Кору, и маска стирала разницу между великорожденым и сархи, делая всех равными. А еще говорили, что это для того, чтобы дом забыл тех, кого отдал, и не пытался узнать в крылатом страже своего сына.

Маску делали из загустевшего сока гевеи – тягучая и пористая, она позволяла коже дышать, отводила пот, да и просто защищала лицо: когда бежишь по сельве, увернуться от всех ветвей не получается – то одна хлестнет, то другая зацепит.

Если бы не маски, то они бы вечно ходили с исцарапанными в кровь лицами. И носить ее было легко, достаточно немного погреть в руках, и тонкая, украшенная черным рисунком маска прилипала к лицу, оставляя свободным носогубный треугольник и глаза.