Путь кшари. Дорога энэ

Сопоставить этот бардак с общегалактическим календарем было невозможно. Да еще сутки тут были явно длиннее стандартных. Пятнадцать ему исполнилось накануне нападения кшари, сюда их привезли перед самым Сикилем[24 - Сики?ль – праздник Нового года.], скоро уже следующий, значит он тут почти местный год… а стандартных лет сколько? Два? Три? Или больше?

Мэтт наконец поднял голову. Глаза у жрицы оказались и правда голубые.

– Передай энэну, что завтра ты опять нужен здесь. Пусть пришлет.

– Хорошо, аштэ.

Мэтт торопливо поклонился, еще раз зацепившись взглядом за норовящую порвать шнуровку грудь.

Жрица развернулась и, плавно покачивая бедрами, двинулась в сторону Храма. Мэтт проводил ее совершенно ошалевшим взглядом. А потом потряс головой: ему сейчас не о жрицах надо думать, а о том, как добраться до флотских. С другой стороны, если остаться работать при Храме, то шансы возрастают. Неплохо получилось.

Подобраться вечером ближе к клетке не удалось. Мэтт минут десять валялся за камнем, но кшари стоял как приклеенный, не двигаясь и, кажется, даже не дыша.

Пришлось опять отползать в кусты, а затем идти в барак.

А утром надо было бежать в Храм Великой Мот. Сворачивать к клеткам он не рискнул, опаздывать и злить жрецов в его планы не входило. Была надежда, что его отправят выносить мусор в сельву, и тогда можно будет относить его подольше и подальше. Или сбегать к дальнему ручью за водой, там она вроде почище. Но его сразу отправили отмывать статую Великой Мот, не такая уж она была и грязная, слегка пыльная, но жрецам, похоже, требовалось стерильное божество.

– Энэ, иди за мной.

Мэтт как раз заканчивал домывать постамент и подумывал, будет ли большой наглостью, если он не сразу доложит, что закончил работу. Жрица вспомнила про него раньше.

– Да, аштэ.

Мэтт отодвинул ведро в сторону и послушно пошел за жрицей. Внутри Храм был большим и светлым. Мэтт почему-то ожидал увидеть грубые поделки из камней, кучу позолоты и аляповатые бумажные цветы, но ничего такого не было.

Храм был почти пустым, если не считать еще одного идола, чаш для благовоний, пузырей-светильников в тонкой оплетке и, как ни странно, книг. Их было много. Стены-ветви так причудливо пропускали свет, что длинные стеллажи терялись, размываясь в бесконечности, и темные переплеты казались присыпанными золотистой крошкой. Он никогда в жизни не видел столько книг… Хотя он нисколько книг раньше не видел, кому нужны бумажные книги, когда есть нормальные, электронные.