Путь кшари. Дорога энэ

Мэтт иногда ловил на себе любопытные взгляды других рабов и недовольные – жрецов. Похоже, не было большим секретом, зачем он торчит в кладовке.

Мэтт вышел на улицу, пытаясь вспомнить, куда он вчера засунул метлу.

– Что ты тут делал, энэ?

Мэтт обернулся и расплылся в улыбке.

– Привет.

– Я задала вопрос, энэ, – не оценила его улыбки Мара.

У Мэтта было на редкость хорошее настроение, чтобы оправдываться перед малолетней жрицей.

– Подрастешь – узнаешь. Маленькая еще.

– Как ты смеешь со мной так говорить?

В голосе Мары неожиданно прорезалась сталь, и Мэтт опомнился – маленькая или нет, но она аштэ, так нельзя, – но исправить ситуацию не успел.

– Что тебе, младшая?

Мара обожгла Мэтта злым взглядом и поклонилась подошедшей Вархи.

– Ничего, старшая.

– Можешь идти.

Мара развернулась и, высоко задрав голову, двинулась в сторону госпиталя.

Кварки! Ссориться с маленькой жрицей в планы Мэтта не входило, и дело было не в том, что она могла нажаловаться старшим, а в том, что рыжая была живой, единственной настоящей в этом мире мертвых кукол.

– Будешь рядом с ней отираться – пожалеешь.

Мэтт изумленно моргнул и недоверчиво протянул:

– Шутишь? Она же маленькая, нашла к кому ревновать.

– Ты мой, энэ, запомни, – нахмурилась Вархи, – пока мне не надоест.

– Я свой собственный… – пробормотал Мэтт на нью-инглише и тут же добавил на эр-кхарском: – Да, аштэ, я понял.

– Понятия не имею, какая разница?

– Его сильно наказали, он еле шел.

– И что?

– Тебе его не жалко?

Вархи дернула плечами, недовольно глядя на Мэтта.

– Кшари – слуги. Они должны подчиняться и выполнять приказы. Если наказали, значит, было за что.

– Ладно, – легко согласился Мэтт. Узнать про кшари было интересно, но важнее было отвлечь Вархи, не хотелось, чтобы у Мары были проблемы из-за него. – Тогда жду.

– Отведу! – Вархи махнула рукой, отпуская, и проворчала: – Ты мертвого поднимешь, энэ.

Мэтт довольно улыбнулся и уверенно пошел назад, в Храм. Его никто не остановил: Вархи направилась в госпиталь, а других жрецов внутри не было. Но Мэтт на всякий случай постоял, прислушиваясь и убеждаясь, что он один, а потом бросился к идолу Великой Мот, там, за постаментом, в нише, хранился ящик с ритуальными ножами.