13 Дочь Демона

Как сейчас помню в академии: препод, прохаживаясь перед нами, вдалбливал: “После спасения до женщин начинает доходить, что с ними случилось и могло случиться. У них начинается истерика. В чем она проявляется? Обычно это приступы судорожного плача, иногда переходящего в смех, упреки, жалобы, битье посуды или спасателя по лицу. Последняя степень – обмороки. Доводить до них нельзя. При первых же признаках истерии необходимо совершить три простых действа. А именно: а – поцеловать, б – дать пощечину, или в – заставить выпить стакан холодной воды.

”

Смотрим: поцелуй. Я – за такое лечение. Поднял глаза на Маршу, передёрнулся и понял – не готов. Наша красавица, от одного взгляда на которую в штанах становилось тесно, сейчас выглядела как… Да даже сравнить не с чем… Лохматая, лицо опухшее, красные глаза сливаются по цвету с распухшим носом, слезы, сопли, слюни, из кривого перекошенного рта, размазываются по лицу и одежде… Брр… Убейте, целовать не буду! Меня перекосило, я глянул на друга и понял, что даже предлагать не буду.

Он с таким непередаваемым лицом смотрел на девушку.

Ладно. Что следующее? Пощечина – только самоубийца может ударить женщину по лицу в такой момент. После этого поступка ему точно не жить. А наша “красавица” – маг огня. Так от нас только горстка пепла останется. Может сказать Нику, чтобы он попробовал? Я покосился на приятеля и тот, будто зная о чем я думаю, замотал головой, понятно – не вариант.

И последнее – стакан воды… ну может быть… но что-то подсказывает, что он будет выплеснут в морд… на того, кто попытается заставить выпить его.

Не вариант. Переглянувшись с Ником и придя к одному и тому же выводу, я уселся рядом с ним, давая ногам отдых. Что ж, просто подождем, когда-то же это должно кончиться.

Как интереееееснооо!!! Мы развесили уши выслушивая жалобы и претензии девушки. А уж когда мы услышали, что небезразличны Марше, то с глупыми улыбками посмотрели друг на друга. А потом до меня дошло за кого она нас принимает, я даже дернулся как от удара, вспомнил утро и угрюмо посмотрел на Ника.

Надо сказать, он тоже был не в лучшем настроении и сверлил меня не менее недовольным взглядом.

Когда нас окружили, я не отследил. Вот тебе и сокол, сижу как дурак, ничего вокруг не вижу. А милые на вид зверьки, как-то странно и предвкушающе смотрели на нас, щелкали зубами, корчили страшные морды, облизывались и сужали круг. Ник вжался в меня, обняв руками и затрясся.