13 Дочь Демона

 – Здесь количество милоты на квадратный метр зашкаливает. Нас к такому не готовили в академии.

Меня кто-то подергал за штаны. Я, оглянувшись, увидел зверька, который стоял на задних лапках и передними теребил ткань, привлекая мое внимание.

– Пойдем, вы будете давать нам имена, – и махнул пятипалой лапкой, зовя за собой.

Всё очарование слетело с меня как наведенный туман. Поддерживая Миху, который тихо матерился сквозь зубы, мы шли к дереву.

– Мих, ты это, прости. Я не хотел так сильно бить.

Просто так получилось.

– Ладно, забыли, – сказал он, шумно выдыхая.

Марша уже сидела под самым стволом. На руках у неё вольготно расположился Снежок, которого она продолжала нежить ласками, а тот млел, счастливо щурясь.

Я помог Михею сесть рядом с нашей непредсказуемой красавицей, а сам примостился к другу, стаскивая с него рюкзаки. За что получил благодарный взгляд. Где-то внутри меня разлилось тепло, словно я был обласкан горячим солнышком.

Вокруг нас собиралась вся стая.

Даже малышня, притащенная родителями и получившая подзатыльники, сидела притихнув. И вот честно, я уже не хотел их тискать, так как эти мелкие перевертыши принимали свой второй облик и бросались на нас с вполне определенными намерениями. Последнего с моей ноги снимала Марша. И мне даже не стыдно было, вот вообще. Я кричал как девка? Да пофиг, кто об этом узнает? Приходя в себя и пытаясь успокоить сердце, не заметил, когда наступила тишина и Снежок, подергав Михея, сказал:

– Мы все собрались.

Начинай давать имена, – и уселся на коленях Марши как на троне, а я выдохнул с облегчением.

Михей же осмотрел это море разноцветных мордочек с большими печальными глазами и шумно вздохнув, начал. Он подзывал к себе по очереди каждого и осматривая окрас, ну а что он там еще видел? давал им клички. Если по началу они были забавными и даже где-то подходили мелким пушистикам, то уже через час, он стал запинаться, долго думать и поглядывать на нас с Маршой с мольбой в глазах.

Через три часа мы выдохлись все и головы были пустыми, а безымянных еще оставалось много. Через четыре – я не мог уже говорить, привалившись к стволу и считал маленьких лакеров, что летали перед моими глазами как звездочки. В руки мне дали бутылку, и я жадно присосался к ее горлышку, даже не подумав откуда у этих милах бутылка и какое в ней содержимое.

Вот зря мы так необдуманно себя повели, очень зря.