Понедельник. №5

Я позаботился о сытной пище, и голуби уж постараются… А потом они немного подремлют на крыше и на капоте машины.

– Не выносите хозяина машины?

– Он – свинья!

– Вы в этом уверены?

Старик кивнул:

– Он – свинья в галстуке.

Из горла хозяйки кафе вырвалось нечто, напоминающее звук треснувшего стакана, а потом, сотрясаясь от хохота, женщина предположила:

– А может, он – конь в галстуке?

– Кони галстуков не носят, – возразил старик. – Такого не бывает.

– Верно! – поддержал я старика. – Такого не бывает.

Я поднялся со стула, расплатился с хозяйкой кафе.

Старик поднял ко мне голову:

– Говорите, что завтра выбирают нового мэра?

– Да, завтра. А что?

Старик задумчиво покачал головой.

Я вышел на улицу.

Белый корпус «Мерседеса» был целиком облеплен причудливыми узорами, оставленными на нём вдоволь насытившимися голубями.

Я вернулся в кафе, подошёл к старику и, не сказав ни слова, пожал его руку.

Очки

Я сидел за своим письменным столом и размышлял о жизни, а устав размышлять, поднялся с места и, прихватив с собой очки, подошёл к вечернему окну.

Моя Анна?

Господи, что ж это такое?

Ничего не понимая, я стоял в полной растерянности.

Очки!

Мои очки!

«Кажется, они надо мной насмехаются», – сбросив очки на пол, подумал я.

И тут – головка Анны вместе с плечом мужчины исчезли.

Не поднимая очки с пола, я, не сходя с места, простоял до утра, совершенно потрясённый и скованный страхом от мысли, что с закатом нового дня я вновь на окне увижу…

Я выбежал из дома.

– Вижу лишнее! – шепнул я доктору в поликлинике.

– Не понял! – отшатнулся доктор.

– Мне бы очки сменить, – заметил я. – В моих теперешних вижу не то и не так…

– Да-да, теперь догадываюсь, – проговорил доктор и на моё плечо положил ладонь.

– Правда, доктор? – испугался я. – Неужели догадываетесь?

Яша Хайн, Хайфа

Тут не любовь – скорей судьба

Любовь – оставим молодёжи,

тут не любовь – скорей судьба,

когда по цвету губ и кожи

угадываешь – голодна.

Когда в шагах неторопливых,

в молчаньи суженных зрачков,

в глазах, с оттенком чёрной сливы,

теплится жизнь моя – без слов,

без поучений и без правки,

в фокстроте липовых теней, —

у Бога не просить добавки,

осознавая – счастье в ней.