Знамения тишины. Стихи, романсы, пародии

Что бабочке лихой, оттаявшей, за дело

До ночи, до зимы, до спящих в темноте..

Когда б она могла, по-птичьи бы запела,

Но нет, не запоёт, и некуда лететь.

Пространство велико, но замкнуто строенье

Балясинами стен и массой потолка.

И все мы вместе здесь по недоразуменью,

И ночи колыбель качается, крепка…

«Серый день, унылый и сонливый, …»

Серый день, унылый и сонливый, —

Скуп на ласку снежную январь.

Лишь дождя недужного приливы,

Да из труб сквозит печная гарь.

Дышит лень зимы из каждой поры,

Ничегонеделанье томит.

С небом обнялись за домом горы,

И село в туманной дымке спит.

Кажется, что время тянет ноту,

Медленно кружа веретено

И мотая сонную дремоту,

Застя пустотой моё окно.

«Закат стекал по небу, словно кровь…»

Закат стекал по небу, словно кровь

Неведомого раненого зверя.

Край горизонта, пасмурно-лилов,

Чернел с востока от кровопотери.

Из гущи мрака выплыла луна,

Разъяв по сторонам недвижным оком

Границы тьмы, величия полна,

Кропя долину вязким лунным соком,

Струящимся, как белое стекло,

На пурпур остывающий заката

И в вечности застрявшее село,

Наполненное смыслами когда-то.

Но вышел срок земной и тьмы ночной,

И человечьей вольницы бездумной,

И целый мир скорлупкою пустой

Пустился вплавь по мертвенности лунной.

Зимняя гроза

Наотмашь бьёт гроза долину мрака,

Мгновенье – и расколется земля.

Завыла вдруг соседская собака,

И страха тень скользнула, как змея.

Вот-вот ужалит в сердце всей вселенной

Неведомое. Святочная ночь

Стоит над миром в митре драгоценной

И звёзды собирается толочь

В горниле мглы на мелкие осколки.

От волхованья молний нет тепла.

Они втыкают синие иголки

В воздушный пласт из чёрного стекла.

Уснуть бы мне, забывшись от потока

Нечаянных, надуманных проблем…

Но где-то над селением, жестоко

Звучит небесный голос, слышный всем.

Он канонадой разрывает шири,

И грозен, словно сказочный дракон,

И ноты грома падают, как гири,

И разгоняют мой непрочный сон.

«Как Третьего Рима завидна счастливая блажь…»

Как Третьего Рима завидна счастливая блажь:

Дворцы, самолёты, молчащие в стойле рабы,

И сам анпиратор-скрепыш удивительный наш

Скопил вместе с присными на… золотые гробы.