Игра с огнем

И тем удивительнее оказалось сегодняшнее утро, когда она, выпив залпом почти полбутылки воды, которую всегда носила в сумочке, постучала в дверь завуча.

– Проходите, Елизавета Николаевна, – почти приветливо улыбнулась Колченогая.

Сразу было заметно, что эти тонкие губы не привыкли улыбаться, поэтому походили на двух ядовитых змей, сложившихся таким причудливым образом, что нечаянно напомнили улыбку, но чуть зазеваешься – укусят. Одета завуч была как всегда в длинную черную юбку и такую же блузку. Аккуратно уложенные в старомодную халу волосы тоже выкрашены в черный цвет.

Впрочем, иногда Элиза думала, что в этом городе рано или поздно все становятся похожи на ведьм. Темные, мрачные, вечно всем недовольные. Она вполне допускала, что если останется здесь на несколько десятков лет, и сама станет такой же.

– Чай, кофе? – предложила Колченогая.

Элиза удивленно подняла бровь. Подобное гостеприимство было не в стиле завуча. Разве что ее маразм перешел на следующий уровень и к чаю прилагался цианистый калий.

Она отрицательно покачала головой, чувствуя на себе пристальный взгляд Колченогой и втайне ожидая очередного замечания ее стилю одежды. Элиза не позволяла себе надевать в школу ни джинсы, ни юбки выше колена, но завуча это никогда не останавливало. То ее юбка была слишком узкой, подчеркивая бедра, то каблуки слишком высокими, то блузка чересчур открывала грудь.

– Спасибо, я завтракала, – ответила Элиза, садясь на стул. – Что-то случилось?

Прежде, чем ответить, Колченогая все же открыла буфет и вытащила оттуда две чашки из своего «парадного» сервиза, чем удивила Элизу еще сильнее.

Об этом сервизе по школе ходили целый легенды. О его существовании все знали только от уборщицы Нади, вживую никто не видел. Завуч всегда пила чай из серой щербатой чашки, в которой раньше подавали напитки ученикам в школьной столовой, а уж посетителям своим никогда ничего не предлагала.

Разлив по двум нарядным чашкам светло-рыжий чай, Колченогая поставила одну перед Элизой, вторую взяла себе и села напротив.

– У нас ведь беда, Елизавета Николаевна, – с притворным вздохом начала она.

Элиза внимательно посмотрела на нее, не притронувшись к чашке. Интуиция подсказывала ей, что Колченогая имеет в виду вовсе не лесной пожар, о котором, казалось, говорит уже весь город. Тон завуча ясно давал понять, что беда эта ее нисколько не трогает. Скорее вызывает сплошное злорадство. Однако чай из парадных чашек говорил, что произошло нечто неординарное.