Игра с огнем

Ваня сплюнул на землю, стараясь угодить в одну из свечей, но промазал.

– Так я и думал, – бросил он. – Пошли отсюда.

Шеренга подростков послушно потянулась к выходу. Яна, шедшая последней, мельком оглянулась, ожидая увидеть на лице Шурки облегчение, но тот смотрел ей вслед как будто с сожалением.

– Но я могу его вызвать! – заявил он, когда ребята уже вышли на улицу.

Ваня резко обернулся.

– Что?

– Я могу вызвать призрак. Если вы хотите.

– Чего ты несешь, полоумный? – насмешливо поинтересовался Ваня.

– Может, хватит его обзывать? – внезапно вступилась за Шурку и Алиса. – Вдруг он реально может? – она тоже посмотрела на «сатаниста».

– Только не сегодня, – заявил тот. – Я не взял с собой нужных вещей, не знал, что придется.

– Завтра?

– Завтра у меня ночное дежурство. Давайте послезавтра. Приходите на Ведьмину поляну около полуночи. Я все приготовлю и буду вас ждать.

Ваня задумался на несколько секунд, как будто прикидывая, где он собирается послезавтра быть в это время, а затем кивнул.

– Придем. – Он посмотрел на товарищей. – Кто со мной?

– Я! – тут же вызвалась Алиса.

– И мы, – хором отозвались близнецы.

На лице Маши был написан явный страх, но она тоже кивнула.

– А ты придешь?

Как ни странно, этот вопрос Яне задал не Ваня, а сам Шурка. В его глазах Яна внезапно увидела затаенную надежду на то, что она не откажется.

– Конечно, – заверила она.

* * *

Домой Максим вернулся только в седьмом часу утра.

Было бы лето – уже начало бы светать. Но на дворе стояла мрачная осень, солнце едва ли покажется даже днем, поэтому было еще совсем темно, тротуары пусты и безлюдны, не светились в домах окна.

В доме Соболевой они провозились почти до пяти часов. Сначала патологоанатом никак не мог дозвониться до своего помощника, чтобы забрать тело, потом криминалист Ирина долго ходила по комнатам, хмурясь и никому ничего не объясняя.

Чтобы не тратить время на дело, которое все равно не ему расследовать, Максим, заручившись разрешением следователя, отправился осматривать машину Инги. В глубине души он мог себе признаться, что в некотором роде завидовал тем, кто остался в доме. Завидовал и отчаянно хотел быть на их месте. Как бы ни убеждал себя в обратном, а по прошлой работе он иногда скучал. Только едва ли признался бы в этом кому-то другому. Да и себе не стоило.