Казаки-разбойники

Даже его отец легко вошел в дом незамеченным, всего лишь затесавшись в шумную компанию соседей с одного из нижних этажей, которые как раз возвращались домой. Так он сказал Яне, по крайней мере.

– Нужен кто-то, кто будет рядом хотя бы первое время, пока мы не убедимся, что этот гад не придумал ничего нового и просто подбрасывает очередное расследование, – закончил Воронов.

Никита видел, как испугалась Яна предстоящего выбора. Должно быть, считает, что так запутала отношения и с ним, и с Сашей, что теперь никто не захочет с ней оставаться.

Конечно же, это было не так, и Никита все еще был готов охранять ее и помогать ей. Ее отказ, безусловно, задел его, но он винил в этом только себя и не перестал любить ее всего за одну ночь. Это он старше на десять лет, это он не вовремя начал разговор. Ему вообще не следовало ничего говорить, а он не удержался. И теперь бедная девочка вынуждена разгребать последствия.

Никита уже открыл рот, чтобы предложить свою кандидатуру, но Саша успел первым:

– Я останусь, – беззаботно заявил он.

 – Янка поспит, а я посторожу.

Никита тут же захлопнул рот, так ничего и не сказав. Пусть остается Саша. Так будет лучше. Саша наверняка защитит ее не хуже, чем он, если понадобится. А у него есть другие дела. Как минимум отец все еще сидит на террасе и ждет, когда его отвезут в клинику.

Никита вышел из дома последним, когда машина следователя уже отъехала от ворот. Отец все также сидел на скамейке и поднялся только тогда, когда Никита окликнул его. Молча поплелся к вызванному такси, сильно хромая на левую ногу, с трудом забрался на заднее сиденье.

Никита поймал на себе презрительный взгляд таксиста. Наверное, тот не понимал, почему он не помог явно больному человеку, но Никите было плевать на то, что там думал таксист. Он сел рядом с отцом и, когда машина уже выехала на дорогу, негромко спросил:

– Зачем ты приехал к Яне?

Отец не посмотрел на него, продолжал невидящим взглядом таращиться в окно. Никита уже подозревал, что он снова начнет изображать из себя душевнобольного, не узнающего собственного сына, но тот вдруг сказал:

– Хотел убедиться, что у нее действительно те украшения, о которых я думаю.

– Зачем?

– Ты не понимаешь, какую опасность они представляют. От них нужно избавиться.

– Я сам разберусь, что нужно, – зло бросил Никита. – Держись подальше от Яны, понял?

Отец вдруг посмотрел на него, и Никите показалось, что во взгляде его мелькнуло нечто вроде интереса.

– Кто она тебе? – спросил отец.