Когда листья желтеют

В этой молодой женщине было трудно узнать ту Аню, которую он увидел 6 лет назад в дверном проеме кафедры.

– Я собрала ему шмотки и выгнала, он ушел, но ничего не взял, – она глубоко вздохнула.

– А что Мая Аркадьевна? – поинтересовался Борис.

– Хм, мама сказала, что я сама себе мужа выбирала, – оскалилась в улыбке, качая головой Анна.

– Короче, давай так, сначала реши, что ты хочешь, а потом отсюда будет вытекать, что нужно делать для этого, – разумно заявил Лишевский.

– Конечно я хочу, чтоб он был со мной и Иринкой, – Анна изумленно смотрела на Бориса.

– Зачем тогда выгнала?

– А что я должна была сделать? Пригласить эту Ксюшу на кофе? – язвительная усмешка коснулась ее губ.

– Ладно, утро вечера мудренее. Завтра день рождение брата Марьи, поедешь с нами, и это без обсуждения. Я сам переговорю с Майей Аркадьевной, чтоб она посидела с Иринкой.

У Бориса в голове возник план…

Дверь открыл высокий, атлетически сложенный молодой человек лет 30 с орлиным носом и загорелой бронзовой кожей.

Анна видела Стаса несколько раз в доме Бориса, и он ей не нравился, он был, слишком приторно красив для мужчины. И этот новоявленный Аполлон, зная про свою внешность, менял женщин как перчатки. Причем, всех их он искренне любил и думал, что это его последняя настоящая любовь.

Стас откровенно ухаживал за Анной, он был мастер говорить комплименты, и не какие-то там пошлые про попки и грудки, а остроумные, с чувством юмора, словно он в юности играл в КВН.

Сначала Анна чувствовала себя немного зажатой, но вдруг в один момент она поняла, что мир не рухнул, жизнь продолжается.

Вокруг все довольные и радостные, и постепенно до нее стало доходить, что она тоже должна получать удовольствие от происходящего, не думая о неверном муже.

Она вызвала такси и Стас, оставив гостей веселиться, увязался за ней проводить ее.Они долго целовались в подъезде, мужчина пытался намекнуть на «продолжение», но Анна улыбалась улыбкой Моны Лизы:

– Не надо все портить, Стас.

– Тогда завтра давай куда-нибудь сходим, тебе надо развеяться, – наглые ярко-синие глаза похотливо смотрели на женщину.

– Если мама посидит с дочкой, – констатировала Анна.

– Борька договориться, он мастер на это, – и он снова жадно впился в чувственные женские губы.

Ближе к полуночи позвонил Михаил:

– Анька, ты все неправильно поняла… ничего не было…просто спросонья я… не знаю почему… честно, – он явно пытался оправдаться.

– Я хочу спать, потом поговорим. Спокойной ночи.