Трепетный зов высоты

Впрочем, она, наверное, ужу и сама не помнила, какая она на самом деле: какой натуральный цвет ее кожи, какой формы рот, длина рук и ног. Из-за множеств операционных метаморфоз по «улучшению» себя и, следуя моде, она даже потеряла способность к естественной трансформации. От былой «львицы» осталась только пышная рыжая грива, отрастающая буквально за ночь на бритой голове девушке. После долгой борьбы с этим Левина смирилась и оставила волосы такими, какими ее наградила Природа.

А Стэя, вся озарённая каким-то внутренним светом, дышала удивительным спокойствием, любопытством и любовью к жизни.

При мысли о террянке у Тавора участился пульс, и браслет тут же отреагировал советом принять таблетку, нормализующую гормональный фон в организме. Но он не хотел останавливать разматывание этого клубка из психоэнергетических нитей, которые вдруг начали связывать его сейчас со Стэей. Тавор прикрыл глаза, но басовитый голос Азавака вернул его к действительности:

– Старик, я тебе завидую, – он восторженно смотрел на экран, не замечая состояния приятеля.

 – Она такая красотка. Но почему ты? Почему тебя выбрала «Система» в отцы ее ребенка? Это не справедливо, – театрально плакался догон.

Азавак, улыбаясь, посмотрел на задумчивого Тавора, который казалось с трудом понимал, что его спрашивают.

– А ты, вроде, как и не рад? – лицо догона вытянулось в удивлении.

– Что ты знаешь про любовь? – неожиданно спросил Тавор приятеля, сверля его своим пристальным взглядом, – я имею в виду любовь между индивидуумами.

Видео на экране погасло, скорее всего, от мысленного приказа хозяина. Азавак хитро усмехнулся и, качая головой и растягивая слова, произнес:

– Только не говори, что ты был на Змееносце, – и, помолчав, добавил, – ну и как ОНА?

Тавор без объяснений понял о ком речь:

– Как всегда: безэмоциональная отстраненность, – не сказав правду, с апатичными нотками в голосе, чтобы казаться равнодушным, ответил он.

– Да уж, ее ледяному спокойствию можно позавидовать.

До сих пор перед глазами ее равнодушный, не моргающий, стеклянный взгляд, когда ты сообщил ей о смерти Тайпана.

– Он был бунтарь и предатель, – зло огрызнулся Тавор, но на его лицо легла печать боли, разочарования и где-то даже сожаления. – А Ханна, хоть и была его матерью, в первую очередь, она законопослушный квирит Галактической Империи.

В комнате повисло молчание, словно создавая пространство для работы мысли.