Кассандра в Тавриде

Потом, прервав молчание, обратилась к ее матери:

– Какой вопрос ты хочешь задать, царица?

– Хочу узнать, примет ли Лучезарный себе в служение мою дочь Кассандру?

Пифия свела широкие брови к переносице и еще раз холодно оглядела девушку, стоящую чуть поодаль.

– Стать пророчицей этого святилища большая честь, и не все ее заслуживают.

– Она царская дочь! – гневно прозвучал голос женщины.

– Для пифии это не имеет значения. Целомудрие и преданность своему богу – обязательное условие. А она слишком юная и привлекательная.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Пророчица должна быть чистой. Ты уверена, что она девственница?

– Не забывайся, женщина!

– Не обижайся, царица. После того, как один сластолюбивый паломник похитил нашу молодую и красивую прорицательницу, мы стали более осторожны в выборе. Зрелые и не слишком красивые тоже имеют шанс.

– Я это заметила, – ирония царицы была оскорбительно прозрачна.

– Но у моей дочери шансов больше, чем у всех прочих. И вовсе не из-за того, что она царских кровей.

А потому, что …

Женщина вдруг запнулась и умолкла на полуслове, словно поняла, что наговорила больше, чем следовало.

Пифия подковкой поджала тонкие губы. Перебранкой она не удостоит.

– Зима заканчивается. Светоносный возвращается через несколько дней. Решение все равно за ним. У вас есть еще немного времени передумать.

Отвернувшись от царицы, жрица сухо спросила девушку:

– А ты сама что скажешь? Чье это решение? Твое ли? Судьба у пифии не простая.

Для царской дочери так особенно.

Александра смутилась …

Внезапный рингтон под подушкой вырвал из сна, и, испуганно вздрогнув, она резко открыла глаза. Вытянув смартфон и недовольно взглянув на экран, удивилась – звонок был из Москвы от матери. Разумное и иррациональное уже почти привычно соседствовали.

Глава 8

Голова гудела, как рой или перегретая трансформаторная будка. Похожий на синдром навязчивой мелодии, прилипший к мозгам внутренний диалог, не прекращался ни на минуту.

Вопросы возникали и, не найдя ответов, плодили следующие. Весь прошлый опыт оказался бесполезным, чтобы объяснить свалившееся на нее «счастье» предвидеть последствия чужих поступков. Всегда внезапный и ничем не спровоцированный ее новый дар просчитывать на десять ходов вперед, был сродни гроссмейстерскому. Она видела и понимала, как сиюминутная ошибка или чье-то неверное решение в дальнейшем должно было привести к ухудшению ситуации или даже катастрофе.