Водонапорная башня

Мы спешили оставить позади унылые деревни с их спящими жителями и успеть к заре нового дня – нашему времени молодых и влюбленных.

– Стой! – прокричала я Антону, который, увлекшись ездой наперегонки, проехал нужный нам поворот. – Стой! – еще громче прокричала я и рассмеялась.

Колышущееся вдали белое облако вдруг замерло, и из темноты раздался звон его голоса.

– Что случилось? Почему мы остановились?

– Здесь нужно повернуть, – приложив обе ладони ко рту в виде рупора, прокричала я.

– Хорошо!

Антон повернул, и милое белое облако опять затанцевало на фоне розовеющего неба.

В одну секунду он приблизился ко мне и, шутя, протаранив переднее колесо моего велосипеда, спрыгнул с седла.

– Выключай фонарь – светает уже.

Антон выключил фонарик, и полумрак плеснул мне в глаза, ослепив. Я на ощупь слезла с велосипеда и повела его к щебенчатой обочине.

– Здесь глубокий овраг, так что пойдем пешком, – сказала я.

Следом за мной Антон спрыгнул на землю и, ухватившись за руль, скатил велосипед с дороги в землистый овраг.

Я дождалась его внизу, а потом указательным пальцем в воздухе обвела кромку большой лужайки впереди и добавила: “Во-о-от так пойдем”.

Мне вдруг невозможно захотелось увидеть его лицо и прочитать на нем все, о чем он в этот момент думал. Я повернулась к нему. Его бархатные глаза были широко распахнуты – он то ли пытался разглядеть предстоящий нам путь, скрытый тенью граничащего с опушкой леса, то ли – бороться с запоздавшей дремотой. Я украдкой смотрела на него, и счастье, переполнявшее мое сердце, творило из этих секунд вечность.

– Как красиво! – прервал он свое молчание.

– Я же тебе говорила, что не пожалеешь. Нам идти еще где-то полчаса.

Овладев наконец собой, я отвела от него взгляд.

– Как раз к рассвету успеем, – заключил Антон.

– Должны.

Я крепко сжала велосипедный руль и с важным видом зашагала вперед. Через пару метров Антон догнал меня и повел свой велосипед бок о бок с моим. Мне казалось, что даже ступать со мной он старался в ногу.

– А что твоя бабушка скажет? Она же потеряет тебя, – спросил он.

– Я записку оставила.

– Молодец – сообразила. А я вот своим ничего не сказал.

– “Ну, если моя записка: “Уехала. Не волнуйся,” – вообще о чем-то говорит, то – да, неплохо сообразила,” – подумалось мне.

– И тебе ничего не будет? – спросила я с участием.

– Как не будет? Будет!

– Вали все на меня, – сказала я и почему-то выпрямила спину.