Кинестетик

Я днями сидела, уткнувшись в компьютер, и перебирала фотографии, на которых была счастлива. Мне не хотелось ни с кем общаться, не хотелось видеть своих старых друзей – они-то не ссорились с Фредом и продолжали развлекаться где-то вместе, полностью забыв о моем существовании.

Тогда-то Алекс и написал мне.

"Что ты делаешь сегодня?"

"Туплю в компьютер"

"Приходи ко мне. Будет коньяк, несколько друзей и хорошая музыка. Тут недавно был день рожденья у Джима Моррисона. Мы решили отпраздновать."

"Нестандартный повод :) Я приду.

"

Мысли-мысли… Коньяк, мужская компания… Но не киснуть же дома! А вдруг… Передумав пять раз и собравшись снова, я всё же вышла из дома.

В уютной квартирке Алекса уже сидели четверо едва знакомых мне мужчин. Хозяин дома был занят на кухне, и, открыв мне дверь, сразу скрылся обратно. Всё было очень по-домашнему, а доносившиеся из кухни дразнящие запахи усиливали это впечатление.

Я поздоровалась и неловко присела на краешек дивана. Мужчины вели умные беседы и неторопливо разливали коньяк.

Это было похоже на какую-то игру – раньше я видела этих людей в шумных барах, балагурящими и весьма нетрезвыми. То, что происходило сейчас, сильно походило на сцену из интеллектуального фильма. И, хотя со мной разговаривали весьма галантно и вежливо, я чувствовала себя неуместно простой в этой серьёзной мужской компании.

Появление Алекса в домашней клетчатой рубашке с противнем, источающем ароматы запечённой рыбы и овощей, сразу изменило атмосферу в комнате.

Чувствовалось, что Алекс – если не душа этой компании, то, во всяком случае, её нутро. Он сразу включился в разговор, параллельно раскладывая еду по тарелкам, и эти умелые движения явно выдавали в нём закоренелого холостяка, который привык всё делать сам.

– Это вам спасибо, что едите, а приготовить любой дурак сможет, – с усмешкой отвечал он на удивление и похвалу своим кулинарным талантам. – Мой дед был коком, вот он готовил – это да. Мне не сравниться.

За едой общение стало задушевным, вспомнили и про повод – поговорили о музыке.

Но время шло к полуночи, коньяк был выпит, все гости разошлись, – а я осталась.

Продолжая музыкальную тему, он включил последний концерт Нирваны, тот, где прекрасно-печальный Кобейн в окружении свечей и лилий посреди моря восторженных зрителей. Мы сидели на диване – вернее, Алекс сидел, а я, уткнувшись носом в его грудь, зарывалась пальцами в жёсткие волосы на затылке.

– Мы с тобой – два голодных кинестетика.